Можно так соображать: "ржа" - это от слова "ржать"
Морскою будничною прозою
С научным именем: «коррозия»,
А, в просторечии, «коростою»
В бригаде занимались рослые,
Точней – как Дон Кихоты длинные
По виду чем-то «буратинные»
И сухощаво-моложавые
С негласным псевдонимом «ржавые»,
Порой до странности наивные,
Вершащие поступки дивные,
Коль выражаться речью русскою,
Так называемые «узкие»
Спецы. Они своей ментальностью
Не только о фундаментальности,
Но даже об элементарности
Понятий флотской элитарности –
(Для жизни – странное явление) –
Не одолели представления.
В том, видно, «гирею» подспудною
Была «закваска» сухопутная.
С такой сознанья несуразицей
«Кажинный день» случались казусы,
Которые при их потешности
Лишь подтвержденьем безуспешности
Попыток перевоплощения
Являлись, но не без прощения,
Поскольку в виде исключения
Негласным «цирком», развлечением
Служили в общем напряжении,
Тем вызывая снисхождение.
Позднее их «проколов» множество
В отдельный том, быть может, сложится,
Сейчас в порядке иллюстрации
Один лишь вспомним факт «прострации»,
В котором это, скажем, «бедствие»
Влекло потешные последствия.
Начать, пожалуй, не мешало бы,
С того, что встретившись на палубе
Один из этой «узкой» братии
Вопросы с явным «беспонятием»
Стал вдруг на автора вываливать
И как-то странно разговаривать:
«Скажи-ка вот что мне, пожалуйста –
А как на флоте называется
Ваш генерал: погон весь в черточках
И только лишь с одною звездочкой»?
«Ты шутишь? То ж не генеральские
Погоны, – контр-адмиральские!
В твоем таком военном звании
Не верится в того незнание!
Оно весьма достойно жалости!
С чего вопрос, скажи, пожалуйста»?
«Да как сказать… После обеда я
К себе, в свою каюту следуя,
Иду себе второю палубой
И вижу дверь, что настежь, стало быть.
За ней, – для сердца диким вызовом, –
Футбольный матч по телевизору,
Причем, «Шахтер» с «Динамо»-Киевом –
Представь себе дела такие вот!
И там, сложив ладони лодочкой,
Сидит вот тот – с одною звездочкой.
Ну, я, хоть и не без смущения,
Вошел и, попросив прощения,
Его спросил о разрешении
Матч досмотреть до завершения»….
«И получилось»?
«Да, спокойненько»!
«А как назвал его»!
«Полковником:
Я же не знал, что будет лучшее,
Поэтому вот в этом случае
Произносил совсем тихонечко,
Чтоб не давить на перепоночки»!
«А он»?
«Вскочил и с удивлением
Минуты три, никак не менее,
Меня старательно разглядывал,
Как будто ребусы разгадывал.
Потом, после молчанья долгого,
Махнул рукою с безнадегою,
Сказал: «Да хрен с тобою, ладно уж!
Садись, коль ты так мелко плаваешь»!
«И все»?
«В теченье матча длинного
И слова не было единого»!
«Ну, а потом»?
«Вскочил со стула я,
Ему кивнул – и в двери пулею»! –
Он счастлив был «до посинения»,
Что улизнул от объяснения.
А автор слушал это, чувствуя,
Что ощущенья в целом грустные,
Пусть не без привкуса комичности
Его овладевали личностью,
Но не без некоторой жалости
К такой вот, извините, «ржавости».
