Предатели

Надо мною опять что-то хмурится,
Потемнела небес бирюза.
Не моя, не моя это улица,
Вдоль по ней всё чужие глаза.
Окружили опять наблюдатели,
В словесах они очень старательны,
Их улыбки весьма обаятельны –
Ах, приятели, все вы предатели…
Утопаю в фантазиях зависти,
Убегаю от лишних имён.
От кривляк и уродов избавиться
Не поможет и праздничный сон.
Окружили опять наблюдатели,
В словесах они очень старательны,
Их улыбки весьма обаятельны –
Ах, приятели, все вы предатели…
Вот навстречу сочувствие движется,
Переполненный ахами рот.
Грубой ложью дешёвенькой книжицы
Из сочувствия этого бьёт.
Окружили опять наблюдатели,
В словесах они очень старательны,
Их улыбки весьма обаятельны –
Ах, приятели, все вы предатели…
Расплодились безликие, пошлые,
Барахло – их нетленный кумир.
Под покрытыми грязью подошвами
Задыхается раненый мир.
Окружили опять наблюдатели,
В словесах они очень старательны,
Их улыбки весьма обаятельны –
Ах, приятели, все вы предатели!
1996
Потемнела небес бирюза.
Не моя, не моя это улица,
Вдоль по ней всё чужие глаза.
Окружили опять наблюдатели,
В словесах они очень старательны,
Их улыбки весьма обаятельны –
Ах, приятели, все вы предатели…
Утопаю в фантазиях зависти,
Убегаю от лишних имён.
От кривляк и уродов избавиться
Не поможет и праздничный сон.
Окружили опять наблюдатели,
В словесах они очень старательны,
Их улыбки весьма обаятельны –
Ах, приятели, все вы предатели…
Вот навстречу сочувствие движется,
Переполненный ахами рот.
Грубой ложью дешёвенькой книжицы
Из сочувствия этого бьёт.
Окружили опять наблюдатели,
В словесах они очень старательны,
Их улыбки весьма обаятельны –
Ах, приятели, все вы предатели…
Расплодились безликие, пошлые,
Барахло – их нетленный кумир.
Под покрытыми грязью подошвами
Задыхается раненый мир.
Окружили опять наблюдатели,
В словесах они очень старательны,
Их улыбки весьма обаятельны –
Ах, приятели, все вы предатели!
1996

