Он не считал себя поэтом

Он не считал себя поэтом,

Он не считал себя никем.

Он был нездешним избран светом,

Он избегал любых систем.

 

Он шел к обедне в воскресенье

И тихо Богу в храме пел

Он полюбил своё служенье...

Тире и точка, он - пробел.

 

Он меж людей бесцветной тенью

Едва заметно пролетал

И только под церковной сенью

Себя собою ощущал.

 

Он не хотел карьеры, славы,

Он лишь хотел себе семьи.

Он пережил войну, облавы,

Теперь хотел он тишины.

 

Он тишины был проповедник

И лучше шёпота не знал.

Сын Божий, Божий исповедник

Он тишину собой являл.