Волчок
Хуже нет для рыбака полного отсутствия клёва, да к тому же заря прошла, солнце палит нещадно. Лягушки давно прекратили свои утренние распевки и попрятались от наступающего зноя в прибрежной куге, даже назойливые комары и те поспешили смыться в тень лесной прохлады, и не докучают больше своим писком. Сидим с Егорычем на берегу и уже без всякого энтузиазма взираем на давно застывшие концы удилищ наших донок.
« Да…»,- многозначно произнёс Егорыч.
« Не повезло нам сегодня с тобой Пашка, буря чё ль на солнце разыгралася, а мож, давление упало, а мож, поднялось, ты там барометру не смотрел? Чё ей надо-то, и горох свежий напарил, гля, какой душистый, так не хочет жрать зараза!»
На противоположной стороне реки показались мальчишки на велосипедах с удочками, всё проспали горе – рыбаки.
«Дядя, тут рыба есть?»- спросил один из них, долговязый подросток в резиновых сапогах, наверно самый старший из всей ватаги.
«Мальчик, тут рыбы нет»,- ответил я цитатой из киношного «Ералаша», чем вызвал дружный гогот соседских рыбаков.
Но это ребят не смутило и они, деловито суетясь, стали разматывать снасти.
«Ну чё, Пашка, делать-то будем, пойдём-ка чаи погоняем»,-сам задал вопрос и на него же ответил Егорыч.
«Пошли в мою палатку»,- предложил я. Егорыч больше привык к свежему воздуху, как он пояснял, и палатками принципиально не пользовался. Но быть на жаре, его тоже не устраивало, а в лесу комары, которые сидят под каждым кустом и только ждут, когда завтрак в лице нас с Егорычем сам придёт в их лапы. Поэтому, он не возражал, и мы отправились к палатке, предусмотрено разбитой мной в тени большой ветлы. Разложили нехитрый наш скарб.
За время нашей дружбы, мы уже как-то привыкли питаться вместе, налили из термоса крепкого чая и принялись трапезничать.
-Вот я всё думаю, Паша,- начал он.
- А есть ли у зверья мозги?
-Конечно, есть,- улыбаясь, ответил я.
- Они ж не безголовые, а значит какие, никакие, а мозги-то есть.
- Да я не о том, я о разуме их, во чё меня беспокоит.
-Что это ты вдруг о разуме их забеспокоился,- поинтересовался я.
-Да тут, понимаешь, на неделе племяш, Сашка гостил, интересный случай рассказал. Года три это назад было, аккурат в июне, только земляника на пригорках раскраснелась.Пошёл, значит, Сашка с другами по ягоду ту. Смотрит, а в кустах вот кто-то поскуливает, так жалобно-жалобно, заглянул, а там волчонок, да такой махонький, только глазёнки прорезались, худющий ужасть, видать, толи маманю его кто пристрелил, а ль потерялся, кто его там разберёт, что случилось у них, только голодный весь. Сашка и забрал его домой, жалко стало ему животину мелкую.
Принёс домой, значит, тут его все давай ругать, чё зверя дикого домой приволок, волк чай, хоть пока и маленький, так он же вырастит, что ждать от него-то. Недаром, народ говорит, как их не корми, всё в лес смотрят.
Да упёрся Сашка, и ни в какую, мой, говорит, волк, и всё тут. Ну, подумали, всё же решили, коль такое дело, что пацан к нему так прикипел, оставить, пока подрастёт, а там видно будет. А он, волчак - то, ещё и есть-то, не умеет, Сашка его из соски поил. Назвал он его Волчок, вот так назвал, значит.
Месяц прошёл, два, окреп зверёныш и подрос, Сашка с ним по селу гуляет, на верёвочке за собой таскает, а собаки-то сельские аж разрываются все, вот как у них, волк-то махонький ещё, да с человеком, а чуют уже. Тут соседский волкодав сорвался, да через плетень и к волчонку, Сашка возьми, да упади на него, значит, закрыл его своим телом. Тот кабель побегал кругами, лаял, да клыки скалил так, аж слюна летела, но человека не тронул, пока его хозяин домой не загнал. Сел, значит, Сашка после этого всего на землю, ноги трусятся, не идут, а волчонок, прижался к нему, головку под мышку засунул и лизнул Сашку в нос! Это же не собака, волк! А вот такие нежности, гляди, благодарил Сашку за спасение.
После того случая они уже край села и в лес гулять ходили. К зиме вырос Волчок, не совсем конечно, но уже большой стал, а как курицу задрал, решили всё ж его на родину отправить. Пошёл Сашка с ним в лес, отвязал, толкает, его, значит иди, а он ну ни как, тогда он его легонько по заду шлёпнул, не хочет уходить и всё. Сел Сашка и заплакал, а волчак ему под мышку нырь, лизнул опять в нос и убёг, не оглядываясь. Прощался, значит.
Зима в тот год суровая была, снежная, и волков в лесах полно развелось, в селе безобразничать стали. Бывает к ночи Сашка выйдет на порог, а за околицей вой волчий, мой Волчок по мне скучает, говорит. К весне вовсе достали, и решили мужики извести их совсем, охотников пригласили. Река уже вскрылась, но снега в лесах ещё полно было. Прижали они стаю к реке флажками и перестреляли почти всех, аж семь штук положили, только двое, говорят, под флажки, да через реку вплавь ушли, не достали. Мужики убиенных волков в село привезли, то ли похвалиться. Иль просто показать народу трофеи. Прибежал Сашка смотрит, а они все одинаковые, мёртвые-то. Походил и говорит, нет тут моего Волчка, с чего ты решил, Сашка, народ спрашивает, да нет и всё, отвечает, знаю, говорит, ушёл он через реку.
Весна прошла, лето уж к концу. Пошёл Сашка на рыбалку как-то. Сидит вот как мы, тоже не клюёт, заскучал, только чует, кто-то ему в спину тычется, оглянулся и обмер, стоит рядом матёрый волчище и на него, не мигая, смотрит, а не далеко, на пригорке ещё один сидит и тоже смотрит. Тут это волк, просунул свою головищу Сашке под мышку и лизнул в нос, у Сашки само собой слёзы катятся, кинулся он обнимать.
- Волчок мой, Волчок,- приговаривает.
Потом достал котлету, что мать дала, и отдал волку, он так нежно у него взял и отнёс на пригорок, другому отдал, значит, волчица там его ждала. Потом вернулся опять к Сашке, постоял немного, и ушли они с волчицей в лес. Больше не слышно в тех краях волчьего воя, навсегда ушли, видать.
-Вот, а ты говоришь, Пашка, мозги, мозги, видать не только мозги у них есть, я так думаю».
Заслушавшись Егорыча, я и не заметил, как давно закончилась наша еда, допил только остатки чая в кружке.
-Ты, Пашка, пойди, проверь там наши удочки, а я тут немного поваляюсь.
Я вышел, через минуту палатка буквально тряслась от Егорычего храпа.
