Сам с собой...
Я говорю себе: – Постой-ка,
Достойно, нечего сказать.
Тебе давно не двадцать пять,
Или в бедламе плачет койка
По пациенту с лишним весом,
С маразмом лёгким и, увы,
Наверняка без головы,
Раз увлечён так яро бесом
В поход за юною красоткой,
Что расцветает на виду.
Гореть тебе, дружок, в аду,
Куда идёшь прямой наводкой!
В ответ: – На ярком карнавале
Негоже пестовать тоску,
Реальность выпью по глотку.
И кто сказал, что ад реален?
И снова: – Видно, тебе мало,
Зажили шрамы-синяки.
Былым ошибкам вопреки
Желаешь всё начать сначала,
Как будто больше нет на свете
Достойных зрелости забот.
Ведёшь себя, как в марте кот!
Что о тебе, блин, скажут дети?
А внук? Смотри, большой парнишка,
Уже второй окончил класс,
Смышлёный шкет, но вырви глаз,
Да и усидчивый не слишком.
– Что внук. Поймёт, наверно, деда,
У них ведь всё-таки семья,
А жизнь беспутная моя –
Совсем не повод для беседы.
– Ну да, конечно, скажешь тоже.
Наглядный, в общем-то, пример.
А вдруг потом на твой манер
Захочет жить? Нет, так негоже.
Давай-ка будем упираться,
За ум возьмёмся между тем
На почве самых строгих тем,
Не станем больше сокрушаться
В душе по поводу прекрасных
И до сих пор желанных тел…
Ишь ты, чего вдруг захотел!
Ведь понимаешь, что напрасно.
– Да, понимаю. Только знаешь,
Пока во мне ещё живёт…
Отстань! Смотри, Она идёт!
И ты меня не отпускаешь!?
Достойно, нечего сказать.
Тебе давно не двадцать пять,
Или в бедламе плачет койка
По пациенту с лишним весом,
С маразмом лёгким и, увы,
Наверняка без головы,
Раз увлечён так яро бесом
В поход за юною красоткой,
Что расцветает на виду.
Гореть тебе, дружок, в аду,
Куда идёшь прямой наводкой!
В ответ: – На ярком карнавале
Негоже пестовать тоску,
Реальность выпью по глотку.
И кто сказал, что ад реален?
И снова: – Видно, тебе мало,
Зажили шрамы-синяки.
Былым ошибкам вопреки
Желаешь всё начать сначала,
Как будто больше нет на свете
Достойных зрелости забот.
Ведёшь себя, как в марте кот!
Что о тебе, блин, скажут дети?
А внук? Смотри, большой парнишка,
Уже второй окончил класс,
Смышлёный шкет, но вырви глаз,
Да и усидчивый не слишком.
– Что внук. Поймёт, наверно, деда,
У них ведь всё-таки семья,
А жизнь беспутная моя –
Совсем не повод для беседы.
– Ну да, конечно, скажешь тоже.
Наглядный, в общем-то, пример.
А вдруг потом на твой манер
Захочет жить? Нет, так негоже.
Давай-ка будем упираться,
За ум возьмёмся между тем
На почве самых строгих тем,
Не станем больше сокрушаться
В душе по поводу прекрасных
И до сих пор желанных тел…
Ишь ты, чего вдруг захотел!
Ведь понимаешь, что напрасно.
– Да, понимаю. Только знаешь,
Пока во мне ещё живёт…
Отстань! Смотри, Она идёт!
И ты меня не отпускаешь!?

