Приснилось
Часто шатаюсь я грустный по улице,
Так, что прохожие люди добрые
Увидят меня, и скажут, не добрый я,
Отворачиваются и хмурятся.
А все потому, что днями весенними
В золу обращались надежды и помыслы.
Все меньше и меньше я жаждал спасения,
Ибо казалось, не поздно ли?
И не было в сердце отрады.
И брошенный, любовью оставленный,
С надеждой порушенной,
Я тосковал и шел по заброшенной
Тропе сквозь бетон травой заросшей.
Но так, как трава та, душа еще борется,
Слезы еще за меня кто-то льет.
И за меня кто-то все еще молится,
Кто-то меня еще любит и ждет.
Может, и нету возврата к прошедшему.
Кувшинка уже унеслась в океан.
Но неизменным останется вечное,
Развеяв все прочее, словно туман.
Так, что прохожие люди добрые
Увидят меня, и скажут, не добрый я,
Отворачиваются и хмурятся.
А все потому, что днями весенними
В золу обращались надежды и помыслы.
Все меньше и меньше я жаждал спасения,
Ибо казалось, не поздно ли?
И не было в сердце отрады.
И брошенный, любовью оставленный,
С надеждой порушенной,
Я тосковал и шел по заброшенной
Тропе сквозь бетон травой заросшей.
Но так, как трава та, душа еще борется,
Слезы еще за меня кто-то льет.
И за меня кто-то все еще молится,
Кто-то меня еще любит и ждет.
Может, и нету возврата к прошедшему.
Кувшинка уже унеслась в океан.
Но неизменным останется вечное,
Развеяв все прочее, словно туман.

