Огонь.
Когда мы вечером, сощурив глазом,
Живое пламя видим печки иль костра,
Не разгадаешь мысли быстро, разом,
Как не вдохнешь весь запах дня с утра.
Ведь сколько есть людей - столько мнений,
Что можно в искрах об оттенках рассказать?
Потребуется серьезных много разъяснений,
Спокойно все обсудим и попробуем понять.
Вот в ресторане наш попутчик вяло,
Пытаясь «Виски» пропустить еще одну,
Спиртное, тело у него почти уж отобрало,
И если выпьет, то совсем «пойдет ко дну».
Смысл: в этой голове пылает пламя,
Неразделенной, прожитой любви,
Чтоб все забыть потребуется время,
Или безумству быть и пролитой крови.
А пламя на стене в том ресторане,
Как будто бы взывало дух ко мщенью,
Но было ему плохо видно, как в тумане,
Все выпив, он ушел в себя, за тенью..
А вот пожар, вокруг людишки у помоста,
Кричат и просят еритичку срочно сжечь,
Она распятая, стальная, небольшого роста,
И нет тех сил, чтобы беспредел пресечь.
В горах тот факел спас спартанцев,
Ведь свет им указал - обрывы впереди,
Предвидя хитрость персов для повстанцев,
Доверились огню, сказали: «Нас веди!».
А вот огонь в Аджимушкайских катакомбах,
Для утоления жажды, нас к источнику водил,
Воды не много, утонули слезы в просьбах,
Но без него, народ бы в ад, уж точно угодил.
Война, землянка, тих огонь, мерцает,
Из гильзы, стол, уставший доктор спит,
Не дописав письмо, на фронте так бывает,
Письмо отцу, но он не знал, что тот уже убит.
Передовая - триста метров, до врагов,
И здесь огонь пылает, люди и машины,
Сгорели в танке, не найти следов,
Огонь - здесь бог, достигнувший вершины.
Чем можно выкурить из подземелья?
Вершина творчества, конечно огнемет,
Устроили «СС» великое веселье,
Финал прискорбный, всяк его поймет.
На лавочке с березкою в объятиях,
Сгорал наш парень, отрешенный, молодой,
Сегодня ей признался он в симпатиях,
Ее же океан тушил сей пыл холодною водой.
Нет разницы, как мы сгораем: от лучины,
Костра, звезды или потерянной любви,
Мы мотыльки, в огонь летим - природные причины,
Пока нам сверху не скомандуют «Живи!».
