Как я давно поэзию оставил!..
Как я давно поэзию оставил!
Я так ее любил! Я черпал в ней
Все радости, усладу скорбных дней,
Когда в снегах пустынных мир я славил,
Его красу и стройность вечных дел,
Господних дел, грядущих к высшей цели
На небе, где мне звезды не яснели,
И на земле, где в узах я коснел,
Я тихо пел пути живого бога
И всей душой его благодарил,
Как ни темна была моя дорога,
Как ни терял я свежесть юных сил...
В поэзии, в глаголах провиденья,
Всепреданный, искал я утешенья -
Живой воды источник я нашел!
Поэзия!- не божий ли глагол,
И пеньем птиц, и бурями воспетый,
То в радугу, то в молнию одетый,
И в цвет полей, и в звездный хоровод,
В порывы туч, и в глубь бездонных вод,
Единый ввек и вечно разнозвучный!
О друг, со мной в печалях неразлучный,
Поэзия! слети и мне повей
Опять твоим божественным дыханьем!
Мой верный друг! когда одним страданьем
Я мерил дни, считал часы ночей,-
Бывало, кто приникнет к изголовью
И шепчет мне, целит меня любовью
И сладостью возвышенных речей?
Слетала ты, мой ангел-утешитель!
Пусть друг сует, столиц животный житель,
Глотая пыль и прозу мостовой,
Небесная, смеется над тобой!
Пусть наш Протей Сенковский, твой гонитель,
Пути ума усыпав остротой,
Катается по прозе вечно гладкой
И сеет слух, что век проходит твой!
Не знает он поэзии святой,
Поэзии страдательной и сладкой!
В дни черные не нежил твой напев
Его души; его понятен гнев:
Твой райский цвет с его дыханьем вянет,
И на тебя ль одну?- на всё, на всех
Он с горя мечет судорожный смех -
Кроит живых, у мертвых жилы тянет.
Он не росу небес, но яд земли -
Злословье льет, как демон, от бессилья;
Не в небесах следит он орли крылья,
Но только тень их ловит он в пыли,
И только прах несет нам в дар коварный -
Святой Руси приемыш благодарной!
Но нет! в пылу заносчивых страстей
Не убедит причудливый Протей,
Что час пробил свершать по музам тризны,
Что песнь души - игрушка для детей,
И царствует одна лишь проза жизни.
Но в жизни есть минуты, где от мук
Сожмется грудь, и сердцу не до прозы,
Теснится вздох в могучий, чудный звук,
И дрожь бежит, и градом льются слезы...
Мучительный, небесный миг! Поэт
В свой тесный стих вдыхает жизнь и вечность,
Как сам господь вдохнул в свой божий свет -
В конечный мир - всю духа бесконечность.
Когда, шутя, наш Менцель лепит воск
И под ногой свой идеал находит,
Бальзака враг, его же лживый лоск
На чуждый нам, наборный слог наводит,-
Поэт горит! из глубины горнил
Текут стихи,- их плавит вдохновенье;
В них дышит мысль, порыв бессмертных сил -
Души творца невольное творенье!
Конец 1836 или начало 1837 (?)
Я так ее любил! Я черпал в ней
Все радости, усладу скорбных дней,
Когда в снегах пустынных мир я славил,
Его красу и стройность вечных дел,
Господних дел, грядущих к высшей цели
На небе, где мне звезды не яснели,
И на земле, где в узах я коснел,
Я тихо пел пути живого бога
И всей душой его благодарил,
Как ни темна была моя дорога,
Как ни терял я свежесть юных сил...
В поэзии, в глаголах провиденья,
Всепреданный, искал я утешенья -
Живой воды источник я нашел!
Поэзия!- не божий ли глагол,
И пеньем птиц, и бурями воспетый,
То в радугу, то в молнию одетый,
И в цвет полей, и в звездный хоровод,
В порывы туч, и в глубь бездонных вод,
Единый ввек и вечно разнозвучный!
О друг, со мной в печалях неразлучный,
Поэзия! слети и мне повей
Опять твоим божественным дыханьем!
Мой верный друг! когда одним страданьем
Я мерил дни, считал часы ночей,-
Бывало, кто приникнет к изголовью
И шепчет мне, целит меня любовью
И сладостью возвышенных речей?
Слетала ты, мой ангел-утешитель!
Пусть друг сует, столиц животный житель,
Глотая пыль и прозу мостовой,
Небесная, смеется над тобой!
Пусть наш Протей Сенковский, твой гонитель,
Пути ума усыпав остротой,
Катается по прозе вечно гладкой
И сеет слух, что век проходит твой!
Не знает он поэзии святой,
Поэзии страдательной и сладкой!
В дни черные не нежил твой напев
Его души; его понятен гнев:
Твой райский цвет с его дыханьем вянет,
И на тебя ль одну?- на всё, на всех
Он с горя мечет судорожный смех -
Кроит живых, у мертвых жилы тянет.
Он не росу небес, но яд земли -
Злословье льет, как демон, от бессилья;
Не в небесах следит он орли крылья,
Но только тень их ловит он в пыли,
И только прах несет нам в дар коварный -
Святой Руси приемыш благодарной!
Но нет! в пылу заносчивых страстей
Не убедит причудливый Протей,
Что час пробил свершать по музам тризны,
Что песнь души - игрушка для детей,
И царствует одна лишь проза жизни.
Но в жизни есть минуты, где от мук
Сожмется грудь, и сердцу не до прозы,
Теснится вздох в могучий, чудный звук,
И дрожь бежит, и градом льются слезы...
Мучительный, небесный миг! Поэт
В свой тесный стих вдыхает жизнь и вечность,
Как сам господь вдохнул в свой божий свет -
В конечный мир - всю духа бесконечность.
Когда, шутя, наш Менцель лепит воск
И под ногой свой идеал находит,
Бальзака враг, его же лживый лоск
На чуждый нам, наборный слог наводит,-
Поэт горит! из глубины горнил
Текут стихи,- их плавит вдохновенье;
В них дышит мысль, порыв бессмертных сил -
Души творца невольное творенье!
Конец 1836 или начало 1837 (?)
Разбор стихотворения классика «Одоевский Александр» — «Как я давно поэзию оставил!..»
Анализ стихотворения «Как я давно поэзию оставил!..»
Стихотворение Александра Одоевского «Как я давно поэзию оставил!..» представляет собой страстную апологию поэтического творчества, написанную в форме лирического монолога-размышления. Созданное на рубеже 1836-1837 годов, оно сочетает в себе черты исповеди, памфлета и философской лирики.
Главная тема и композиция
Центральная тема стихотворения — духовная и спасительная сила поэзии, противопоставленная «прозе жизни» и враждебному ей обществу. Композиция строится как развитие мысли от личного признания («Как я давно поэзию оставил! Я так ее любил!») к обобщению, где поэзия предстает «божьим глаголом», и далее — к полемическому выпаду против ее хулителей. Лирический герой проходит путь от сожаления об утраченном даре к торжественному утверждению бессмертия поэтического слова.
Анализ по строфам и образам
- Первая часть (1-22 строки): Герой вспоминает, как поэзия спасала его в трудные времена («в снегах пустынных», «в узах»). Он благодарит Бога за этот дар, несмотря на «тьму» дороги. Поэзия здесь — «живой воды источник», а кульминацией становится восторженный гимн ей как «единому ввек и вечно разнозвучному» божественному началу, проявляющемуся в природе («пеньем птиц», «радугу»).
- Вторая часть (23-46 строки): Поэзия персонифицируется как «ангел-утешитель» и «верный друг» в страдании. Одоевский вводит резкий полемический контраст, изображая «гонителя» поэзии — Протея Сенковского. Это реальное лицо, критик Осип Сенковский. Под маской «Протея» Одоевский клеймит его за бездушие, цинизм и неспособность понять высокое предназначение искусства. Сенковский назван «демоном от бессилья», который «кровит живых», «сеет судорожный смех» и презирает «поэзию страдательной и сладкой».
- Третья часть (47-65 строки): Утверждается, что причуды «Протея» не смогут убедить героя в смерти поэзии. Кульминация — описание момента творчества: когда «от мук сожмется грудь», рождается «могучий, чудный звук». Этот «мучительный, небесный миг» уподобляется божественному акту творения: поэт «в свой тесный стих вдыхает жизнь и вечность», как «господь вдохнул в свой божий свет».
- Четвертая часть (строки 66-73): Финальная строка вводит еще один сатирический образ — «Менцеля» (Вольфганг Менцель, немецкий критик), который противопоставляется истинному поэту. Если Менцель «лепит воск» и «свой идеал находит» в мелочах, то настоящий поэт «горит» и из «глубины горнил» его души рождается совершенное творение, отмеченное «бессмертной силой».
Художественные особенности
- Религиозная образность: Стихотворение пронизано библейскими мотивами. Поэзия — «божий глагол», «райский цвет», ее рождение сравнивается с творением мира. Этим подчеркивается ее абсолютный, надмирный характер.
- Контраст: Основной художественный прием — резкое противопоставление «небесного» и «земного», «святой поэзии» и «гнилой прозы жизни». Этот контраст реализуется в антитезах «росы небес» — «яда земли», «орлиных крыльев» — «пыли и праха».
- Эмоциональный накал: Язык стихотворения чрезвычайно экспрессивен. Использование восклицаний, риторических вопросов, инвектив (обличительных речей) создает ощущение напряженной внутренней борьбы.
- Смена тональности: Текст переходит от элегическо-ностальгического начала к сатирическому обличению и, наконец, к торжественному, почти гимническому финалу.
Значение стихотворения
Произведение Одоевского — один из ярчайших манифестов романтического понимания поэзии в русской литературе. Это не только исповедь поэта-декабриста, прошедшего через каторгу и ссылку, но и гневная отповедь прагматизму и бездуховности. «Как я давно поэзию оставил!..» утверждает, что истинное искусство бессмертно и способно дать утешение, возвысить душу и сохранить человеческое достоинство в самые тяжелые времена.
Рекомендации для прочтения
- Для углубления в тему роли поэта и поэзии, а также для контраста с философским пессимизмом, рекомендую прочесть стихи Михаила Лермонтова, особенно «Пророк» и «Поэт».
- Тема духовного страдания и веры в высокое искусство нашла продолжение в творчестве другого поэта-декабриста — Кондратия Рылеева.
- Проследить эволюцию темы «божественного глагола» можно в поэзии Николая Некрасова, который поставил вопрос о назначении поэта в новом, социальном ключе.
