Душа человека в вечности-3
ДУША ЧЕЛОВЕКА В ВЕЧНОСТИ
Эссе
(Окончание)
* * *
Впрочем, чтобы разобраться, как будут жить души в ожидании окончательного определения будущей судьбы, нам нужно вспомнить православные истины относительно самой жизни и жизни человеческой. Что же она такое, жизнь? Жизнь — это Сам Бог («Я есть путь и истина и жизнь», Ин.14, 6). Стало быть, всё в Боге — и жизнь, и как жить нужно, и цель жизни — Истина.
Создавая человека по образу Своему и подобию, Всевышний наделил его почти всеми свойствами, которыми обладает Сам, за исключением тех, которые человеку не на пользу. Скажем, имея в виду неизбежную греховность человека, опасны были бы для него всемогущество, всеведение, вездеприсутствие и так далее. Но высшее создание Он одарил жизнью, умом, волей, памятью, совестью, чувствами (внешними: зрением, слухом, вкусом, осязанием, обонянием, ощущением и внутренними: вниманием, воображением), стремлениями к единению, союзу и общению с другими творениями Божьими. Господь создал человека трехипостасным: у него тело, душа и дух, которые, как Троица, пронизаны единством: дух связывает душу с Богом, душа руководит телом. У тела свои свойства. Кроме шести указанных чувств, оно наделено способностью питаться, очищаться от накопившихся отходов, размножаться, производить обмен веществ, копить энергию и пользоваться ею. Человек содание настолько совершенное, что Господь возвёл его в ранг царя природы.
Таким образом, трехипостасный человек состоит из духа, души и тела, из которых тело — творение материальное, земное, «слепленное» почти из всех элементов таблицы Менделеева, душа — создание нематериальное и дух — дыхание Бога, а точнее — Духа Святого, подателя жизни.
Мы уже сказали, что трехчастность человка пронизана единством. Дух даёт жизнь душе, душа оживляем материальное тело, а органы телесных чувств, снабжая информацией мозг — своеобразный конденсатор, — связаны с душой и духом. По сути, составляя неразрывное целое, душа и дух, имея свои особые свойства, вбирают в себя и качества телесные. И потому их можно назвать одним словом — душой, как это делают многие богословы и философы. Не станем и мы исключением в установившейся традиции. Тем более, что авторы, которых нам приходится цитировать в этой статье, говорят в своих работах о земном теле человека и уходящей в вечность душе, безусловно зная, что душа двойственна по структуре.
Теперь, пожалуй, нам можно будет дать определение человеческой жизни, с учётом трёх ее состояний — на земле, в вечности после ухода души из тела и в вечности после соединения души с воскресшим, но сильно разрежённым телом.
Для земли наша формула, сразу скажу, далеко не совершенная, будет выглядеть так. Земная жизнь — это одухотворённое Святым Духом взаимодействие всех свойств души и тела, сознательно или неосознанно ищущее смысл жизни и пытающееся существовать в зависимости от этого смысла. По идее, надо бы поставить вместо слова смысл понятие Божественной Истины, но далеко не все люди признают Творца и потому стремятся к другим идеалам.
Формула для вечности после ухода души из тела (по 40-й день включительно). Это время еще называют первым периодом. Жизнь первого периода в вечности — это взаимодействие всех свойств души в русле накопленного на земле опыта, но с учётом перенесённых мытарств и встреч с Богом. Имеются в виду свойства духа, души и тела. Телесные чувства навсегда остаются в душе, они в равной степени принадлежали и душе, и телу.
Формула для вечности второго периода (после 40-го дня до Всеобщего Суда). Жизнь второго периода в вечности — это взаимодействие всех свойств души в русле накопленного на земле опыта, но с учётом перенесённых мытарств, встреч с Богом и Его частного (первого) Суда. События после ухода из тела до 40-го дня коренным образом не изменили душу человека, однако не могли не повлиять на ход её размышлений.
Жизнь третьего периода в вечности — это взаимодействие всех свойств души в русле накопленного на земле опыта, но с учётом перенесённых мытарств, встреч с Богом, Его частного (первого) Суда, соединения с облегчённым прежним телом и Суда Всеобщего (для большинства — конечного).
* * *
Вот теперь, после краткого теоретического объяснения, можно попытаться представить, опять хотя бы в сжатом виде, жизнь человеческой души на земле и в вечности.
Создавая человека, Господь сделал всё возможное, чтобы творение Его жило в благости, радостно, счастливо, интересно, полнокровно, шло тем единственно возможным для этого путём, путём истинным, путём полной веры в Бога, путём сыновней благодарности Творцу за полученное вдруг, даром чудесное существование в чудесном мире. Все свойства души человеческой были настроены на восприятие Отца Небесного, на понимание Его шестидневного труда, на стремение к Истине. Царь природы всеми чувствами, умом, памятью, волей, совестью воспринимал Бога и райское бытие, и жизнь его текла блаженно. Пока, по злому совету отпавшего ангела Денницы и проснувшейся гордыни, не сделал первого шага непосушания Создателю, не нарушил перового с Ним завета, не впустил в душу свою отраву греха.
И всё изменилось в человеке и в мире. Мир вышел из подчинения царю своему, стал не слугой, а врагом. Качества разумного существа — тела, души и духа, — безотрывно приносившие радость от любви к Творцу и веры в Него, замутнились, потеряли стойкость, впитали в себя грех. Помните, как Адам и Ева вдруг заметили, что они наги и стали прикрывать наготу опоясками из райских листьев?
Раньше свойства человека служили Богу, ему самому с пользой для Бога и своей половины, с той же с пользой. Теперь служение Богу отошло на второй план, а точнее вовсе забылось.Оно заменилось служением себе самому. То есть формула служения: Богу — себе — другому, заменилась дьявольской формулой: себе — себе — себе. Проснулся эгоизм, который породил гордыню — мать всех грехов.
Размножаясь, уже не в раю, а на враждебной земле, люди обрастут таким слоем грехов, что о служении Богу и говорить не приходится. Остаётся говорить только о всемирном потопе, чтобы ликвидоровать непробиваемую броню греховного зла.
Конечно, генетическая греховность и после потопа стала расцветать буйным цветом, но должна была свершиться полнота жизни, полнота людей праведных, полнота святых, которые Господь поставил перед Собой как цель творения, задумывая материально-духовный мир. Стало быть, большая часть человечества, по своей воле, обречена на прозябание без Бога, да зато с дьяволом, предводителем в царство геенны огненной. Для обобщения и перехода к дальнейшему исследованию приведём высказывание монаха Митрофана из уже знакомой нам книги:
«Деятельность души на земле в большей или меньшей мере представляет смесь добра со злом, правды с неправдою. Тело на земле служит помехою душе в ее деятельности, там же, за гробом, в первом периоде, — эти препятствия устранятся отсутствием тела, и душе можно будет действовать единственно по своему настроению, усвоенному ею на земле...»
По свидетельству людей, переживших клиническую смерть и отделение души от тела, самое яркое впечатление — необычно полная свобода, как будто гора с плеч свалилась. Эта гора и есть тело, обременённое земными грехами. Это и празднует в первые часы душа, хотя и она почти в равной степени заражена земной суетой, земным слабоверием или безбожием. Однако у радости есть сестра — печаль. Радость освобождения пронизывает печаль утраты тела, без которого душа себя не знала, не мыслила. До боли жалко ей расставаться с родными, с друзьями, с местами, где она бывала. Столько связано с людьми и столько красоты в Божественной природе! Потому два долгих дня (они уже почти в вечности) прощается она с телом, с близкими, с землёй.
И всё же, какие бы направления деятельности не избирали чувства души, стрежневым остаётся осознание истины, что существует загробная жизнь и, видимо, — вечность, и, кажется, точно, — Господь. Не секрет, что даже у людей с крепкой верой бывают моменты, когда они допускают мысль: а вдруг всё же нет Творца. Потом волна веры смывает сомнение: сам по себе мир возникнуть не может! Но полное убеждение может быть только тогда, когда сам испытаешь и мир иной, и реальную встречу с Богом. Понятно, по-разному эта новость воспринимается атеистами и верующими. Одни радуются подтверждению своего убеждения, другие, возможно, скорбят. Однако и те и другие начинают готовиться к неведомой вечности. Готовиться в силу своих земных склонностей.
И вот наступает третий день. День, который по остроте мучительных переживаний в миллион раз превзошёл едва ли не все земные дни. В том, что есть ангелы и смерть со своими «хирургическими» инструментами (вспомним откровения святой Феодоры) душа убедилась в те минуты, когда расставалась с телом. Сейчас пришло время поверить в существование тьмы крылатых слуг сатаны. Уже в первой воздушной сфере они попытались вырвать душу из ангельских рук, обвиняя её в грехах словесных. Да столько много оказалось этих прегрешений, так был ужасен бесовский напор, что затрепетала душа, не надеясь попасть в следующую обитель зла.
Раньше мне ни разу не встретились в богословской литературе примеры, чтобы души не проходили мытарств и направлялись ликующими бесами в ад. Но, думалось, и такое возможно. Если душа насквозь греховна и отвратительна, если она исчадье тьмы, то тьма притягивается тьмой, и Господь никак не может повлиять на такой бесчеловечный выбор. Из истории мы знаем злодеев, имена которых и произносить не хочется. Чем они не радость для воздушных мытарей! К удивлению своему, перечитывая откровения святой Феодоры, полностью приведённые в Житие преподобного Василия Нового (Жития святых, т. 8, март) я нашёл подтверждение прежним догадкам).
И всё-таки, создавая мир, Творец попустил мучения человеческих душ не для того, чтобы на третий день они очутились в месте вечных мучений, и не для того, чтобы смертельно постращать их. Но тогда для чего? Душа, как мы знаем, после смерти тела, ни улучшиться, ни ухудшиться не может. А вот заново пережить свои грехи, свои измены Отцу Небесному — может, притом в степени, до нынешнего дня не доступной. И кто знает, не становится ли это, при явной очевидности Божественной вечности, чистосердечной исповедью души, до самых затаённых глубин осознавшей свою земную никудышность?
Раньше мы уже отмечали, что, потеряв тело, душа заметно меняет свою деятельность. Подчеркнём это еще раз. Земное тело непременно втягивает душу в свойственную персти суету сует, из которой, в основном, и складывается жизнь человеческая. По идее, дух должен руководить душой, а душа — телом, однако в действительности всё получается наоборот. Генералом становится материальное тело, и ему, как подчинённые низшего ранга, служат две духовные ипостаси. В этом убедиться не сложно, стоит только проанализировать нашу дневную деятельность. Почти все заботы наши сводятся к привычному ублажению генерала нашего. Надо его умыть, одеть, накормить, на службу доставить, домой привезти, создать обстановку для отдыха. Для высоких мыслей времени не остаётся.
Мы говорили, что, по высшему назначению, душа должна трудиться для Бога, для себя, для других. Обычно ее земная доля сводится к работе для себя, для себя и для себя. Однообразно. Но так случается с большинством людей.
Резко меняется душевная деятельность с выходом из тела. Его больше нет. От него остаются свойства, которые еще пока пропитаны земными страстями и привычками. Однако со временем новые, небесные заботы начинают вытеснять то, что на практике уже не нужно, и не только не нужно, но и мешает привыканию к тому вечному, в котором предстоит жить, действовать.
Уже в конце третьего дня душа испытывает еще один шок — встречается с Богом. Господь даже искренне верующим является на земле крайне редко. И вот встреча на Небесах. И после чего? После ужасной орды разъярённых бесов! Тут уже никакого сомнения не остаётся в реальности Творца и Его вечности. Будь ты и трижды атеист, а вот Он, Всевышний, перед тобой, и нисходит до тебя благодатным присутствием.
Из свидетельства святой Феодоры:
«...миновав страшные мытарства, мы с радостью великой приблизились к самым вратам Небесного Царствия. Были эти врата подобны светлому кристаллу и от них исходило неизреченное сияние; у врат стояли световидные юноши, которые, видя меня несомую руками ангельскими, исполнились веселья, радуясь, что я избавилась воздушных мытарств, и, с любавью встретив нас, ввели чрез врата внутрь Небесного Царствия...»
«Наконец предстала я пред престолом Божественной славы, окруженным серафимами, херувимами и множеством небесных воинов, неизреченными песнями всегда славящих Господа. Тут я, падши, поклонилась невидимому и неведомому Богу. И воспели небесные силы сладкозвучную песнь, прославляя Божественное милосердие, которое не могут препобедить никакие грехи человеческие...»
«От престола же славы Божией в это время раздался глас, повелевающий ведшим меня святым ангелам показать мне все райские обители святых и все мучения грешников и потом водворить меня в обитель преподобного Василия...» (Как видим, в решении Господа нетрадиционное — Он сразу определяет райскую судьбу Феодоры, без второй и третьей встречи с Ним. Это еще раз свидетельствует об особом подходе к каждой душе).
Невозможно представить всей полноты впечатлений от встречи с Господом. Только одно нам и остаётся подтвердить, что на нашу душу, пока еще искалеченную земной сутой, она не может не подействовать очищающе. Хотя бы в том исповедальном смысле, о котором мы упоминали. Конечно, найдутся ярые атеисты, угрюмо подумающие, что всё, увиденное ими, не что иное, как послесмертный бред умирающего тела, но «бред»-то этот будет длиться и длиться, и всё равно приведёт к ошибочности их прежнего убеждения. Правда, далеко не все ошибочность признают. Они привыкли объяснять реальности мира несусветными выдумками, вроде тех, по которым мертвый космос создал живую жизнь.
* * *
Говоря о деятельности души, мы называли главную предназначенность духовных испостасей человека — стремиться к Богу, к Истине, к познанию смысла жизни. На земле это свойство проявляется далеко не всегда, а если и проявляется, то очень редко и с маломощной силой. Уходя в вечность и постепенно (очень даже постепенно) прощаясь греховными привычками, душа начинает чаще задумываться о Боге, а стало быть, о Истине и смысле бытия. Троекратная (для большинства) встреча с Творцом, подробное изучение рая и ада, частный Суд и обитание во временных местах до Всеобщего Суда, а потом и жизнь вечная в райских жилищах или смерть вечная (для большинства) в огне геенны, который заменит нынешний ад — всё это верующую душу будет раскрепощать относительно земной зависимости и постепенно приобщать к радостям вечного бытия (познания Бога), а душу неисправимо-греховную ввергать в запоздалые раскаяния (помните, притчу о богатом в аду, который просит у бедного, чтобы тот послал из рая кого-нибудь смазать его пылающие губы водой?); впрочем, не только в раскаяния, но и в дьявольские озлобления против веры и Христа, которые грели ему душу на земле. Трудно гордецу признать свои ошибки, чаще всего — невозможно. Я уже рассказывал о Белинском; разжигая себя ненавистью к православию, он дошёл до полного безумия.
Но, думается, нас больше интересуют не гордецы-неверы и не их загробная судьба. Она, в общем-то, понятна. Из ада обратного пути нет. Отрицание Христа и Его Истины — это хула на Духа Святого, главный смертный грех, который может быть прощён только после искреннего, полного раскаяния, а поскольку сподвижники Вельзевула чаще всего, подобно вождю своему, не раскаиваются, оставаясь в вечной гордыне и неиссякаемой вражде к Богу, то не может быть и речи о каком-то заметном изменении в деятельности их душ. Вся деятельность сводится к зависти райским насельникам и к вечному скрежету зубовному. По-человечески ужасно жаль несчастных, и не только нам, простым смертным, но и людям, глубоко постигшим тайны земного и небесного бытия. Недавно я работал над стихотворными переложениями высказываний известнейшего миссионера современности Даниила Сысоева. И вот что вычитал у него и зарифмовал:
Да породнится милость с нами,
Да станет истиной святой:
Кто губит сам себя грехами,
Достоин жалости людской.
Да только что же делать? — они сами выбрали стезю, катастрофично считая ее полной свободой.
* * *
На короткое время мы простимся с вечными страдальцами, и обратим внимание на вечных счастливцев. О них написано много. Написано гениально — святыми отцами, женами, знаменитыми богословами, гениальными поэтами. Да возьмём хотя бы вот эту выдержку из свидетельства Феодоры, посетившей райские места в десятом веке до рождества Христова:
«И водили меня святые ангелы всюду, так что я видела множество прекрасных селений и обителей, исполненных славы и благодати, — обителей, которые были уготованы любящим Бога. Видела я там обители апостольские, пророческие, мученические, преподобнические и другие, особые для каждого чина святых. Каждая обитель была неизреченной красоты, широтою и длиною равнялась, сказала бы я, Царьграду, но при этом отличалась несравненно большею красотою, имея много светлых палат нерукотворных. Всюду в обителях тех раздавался глас радости и веселия духовного, и видны были лики веселящихся праведников, которые, видя меня, радовались о моем спасении, с любовью встречали меня и лобызали, восхваляя Господа, избавившего меня от сетей вражиих...»
Святая Феодора показала постоянное состояние духа жителей рая. Но это не значит, что благой радости их противопоказана сложнейшая деятельность, говоря по-нашенски, в изучении Божественной Истины, вот только, в отличие от земного изучения, подчас надоедающего ученикам, небестое постижение — такая же радость, как всё бытие в раю.
По неведению можно подумать, какая же может понадобиться святым в раю сложнейшая деятельность по изучению Божьей вечности, ведь они давно её постигли. Но вечность на то и вечность, чтобы постигать ее вечно. О беспредельной сложности природы и свойств Бога и Его творений красноречиво говорит отчётливо выявившийся в наши дни факт, что за 7524 года от создания материального мира человечество ни на шаг не продвинулось в познании Истины. Всё, что оно считало открытым, оказывалось очередным обманом. А истинным оставалось лишь то, что передал людям Господь — либо через Священное Писание, либо через наставления Святого Духа, либо через предусмотренные Богом сообщения патриархов, святых и небесных ангелов. Но стоит оговориться сразу — знания эти в сравнении с непознанным не то что капля в океане, а всего навсего невидимый квант в космических безднах или даже в беспредельностях вечности.
Стало быть, и для обитателей рая, порядочно продвинутых в изучении бесконечных граней Истины, работы предстоит непочатый край, работы радостной, напряжённой, творческой, работы, всё больше сближающей с Отцом Небесным, работы, превращающей уже не земного, а райского жителя в подлинного богочеловека. Постепенно, в условиях новой земли и нового неба, Господь будет открывать им тайны Своей Премудрости относительно прошедшего земного мира, мира райского и бесконечного бытия Троицы. И уже навсегда формула жизни человеческой души: жизнь — для Бога, жизнь — для себя и жизнь — для других наполнится одним неизменным одержанием: во всех трёх значениях — жизнью для Бога, потому что что бы ни делали святые для Бога, для себя и для других, вся их деятельность будет посвящена Тому, Кто дал им вечное счастливое бытие.
Да, и вот еще один важный момент. Рассматривая жизнь души на земле, в теле, мы отмечали великую разницу между людьми. И характеры у них различные, и внешности, и умственные способности, и проявления воли, и частоты везений и невезений, и уровни веры в Бога. Во вселенной нет одинаковых атомов, а в обществе — людей. Нет равенства и среди святых в нынешней вечности и в вечности после Суда Общего не возникнет, когда душам будут возвращены их прежние тела, облегчённые до такой степени, что они беспрепятственно смогут проходить сквозь любые материальные препятствия.
Как здесь, на земле, мы без труда различаем святых (у каждого свой харатер, свои склонности, свой просветительский стиль), так и в Царствии Вечном Златоуст останется Златоустом, Лествичник Лествичником, Верхотурский Верхотурским, Затворник Затворником, Кронштадтский Кронштадтским, Матронушка Матронушкой. И там мы их узнаем по духу, уму, знаниям, проповедническим талантам. И если даже далеко они продвинутся в познании беспредельной Истины, всё равно узнаем, как, скажем, узнаём Пушкина по еще не прочитанным произведениям. Направления их деятельности определились еще до вечного странствия, до вечного восхождения в Боге.
Гораздо сложнее будет нам, простым смертным, если, конечно, порадует нас Господь райским блаженством. Я вот, признаться (да, так, пожалуй, и все), знать не знаю, ведать не ведаю, где окажусь после моей напрочь запутанной земной жизни. Трудно шел к православию. Как уже говорил, перечитал горы еретических книжек (тут и Ницше, и Рерихи с Блаватской и проч.) По подсказке киоскёрши Иннокентиевского храма взялся за изучение Догматического богословия архимадритов Алипия и Исайй. И тут только понял — здесь именно то, что я искал уже, наверно, лет тридцать. Усвоил основы Истины Христовой, явленной для нашего человеческого понимания. Крестился. Исповедовался и причащался почти каждый день. На крыльях благодати сочинил множество стихов и поэм (не меньше половины всех трудов). Но страсть к грибной охоте неожиданно отдалила меня от церкви (очередная волна закона, открытого Василием Великим).
А потом началось многолетнее увлечение поэтическими сайтами в интернете. Наводку Самого Творца публиковать там залежалые сочинения я обратил против Него. День и ночь сидел за экраном ноотбука. Всё реже и реже ходил на службы. И вот уже два-три раза в год исповедуюсь и причащаюсь. И это при том, что Господь до сих пор даёт благодати на сочинительство. Наверно, по той причине, что стихи хоть плохо верующего, но всё-таки верующего поэта нужны в нынешнем бездуховном интеренет больше воздуха.
Часто пишу исповедальные вирши. Да без храма грехи всё чаще омрачают и терзают душу. Надо снова ломать себя, изгонять из души страсти земные. А не сделаю этого — быть мне среди тех, у кого вся вечная деятельность сводится к мучениям совести и геенны, да еще к зависти тем, кого видят грешники через непроходимую пропасть.
Впрочем, пора возвращаться к завершнению эссе. Еще, может быть, несколько страничек.
* * *
Итак, о деятельности душ простых смертных в раю. Пойдём по нисходящей.
Немало появилось в последнее время в постсоветской России людей, которые осознанно порвали с безверием, крепко принялись за изучение Истины Христовой, крестились и уверенно, хотя и неумело, встали на узкую тропу служения Богу. Формула их жизни: вера — безверие — вера на более высоком уровне. Если перед уходом в вечность их не захлестнёт волна возможных сомнений и они по-прежнему упорно будут стремиться к Господу, то можно говорить о том, что быть им жителями рая на Новой земле.
Им легче будет освоиться с тамошним бытием. Они приобрели на земле навыки духовной жизни — не по разу перечитали Библию, приобщились к трудам отцов святых, заинтересовались непростой работой, связанной с постижением Истины. Правда, здесь, в юдоли земной, этой светлой деятельностью мешали им заниматься страсти, свойственные всем грешникам. А вот там, потеряв тело, души их во многом освободятся от ненужного земного груза, и уже после частного Суда, и потом, после Суда Всеобщего, воскреснув в телах, они помаленьку начнут перестраиваться, освобождаться от прежних привычек и всё большее и большее время уделять деятельности духовной. Их православное образование детсадовкого периода, не без трудностей, понятно, перерастёт в образование начальной школы. (Святые тем временем будут, наверно, на кандидатских и докторских уровнях). И поскольку жизнь неразрывна с деятельностью, а деятельность в вечности — это деятельность только духовная, новые обитатели рая начнут восходить по ступенькам Божественных знаний, под чутким руководством Святого Духа, ангелов и праведных отцов. Успехи у каждого будут свои, в зависимости от способностей и освобождения от земных привычек, но они будут непременно — ведь не просто же так задумана Творцом вечная, радостно-благодатная учёба, которая до предела наполнит безвременные времена Царствия Небесного.
Как нетрудно предположить, несколько труднее придётся тем, у кого дела с верой обстоят хуже. То есть души их чаще беспокоит закон искушения. Мы уже говорили, что если неверующего смерть застанет в период нахлынувшей атеистической волны и он не успеет чистосердечно раскаяться в своем смертном грехе, — не миновать ему страшного огненного моря. Но если раскаяться удастся, Бог разрешит удачливому невере поселиться в скромной обители на краю нового рая. И здесь-то поначалу терзаться ему, пока не отстанет от лени своей, от нежелания изучать Закон Божий, от весьма слабого позыва идти к Истине. Однако ломка всё-таки состоится, поскольку другой деятельности, кроме духовной, в вечности нет и быть не может, и волей-неволей насельник Царствия Небесного вынужден будет приобщаться к общему делу. Маленькое желание возникнет в ленивой душе, а уж тут как тут Господь с любовной помощью своею. Всё произойдёт по известной на земле поговорке: глаз боится, а руки делают. По себе знаю, как нелегко было начинать копать огород на деревенской даче. Но прошёл рядок-другой, разогрелся, вкус появился, испарина выступила, квасу сходил испил из погребка, и уже до оконечности картофельного поля шпаришь, только пыль столбом.
Так будут обстоять дела с середняками духовной жизни. Однако, кроме серединных душ, есть еще в огромном количестве души совершенно ленивые к познаниям православным. Они вроде бы и плохого ничего в жизни не совершали, да и хорошего никто от них ничего не видал. Жили и жили с привычным пониманием «моя хата с краю», детей рожали, работали, не снимая пенок, Бога не ругали, но и не хвалили, а то и вообще не вспоминали. И вот настал срок прощаться с привычным житием. Скорее всего Господь простит им безбожие по духовной неразвитости. Но как же тяжело будет бедным вживаться в райскую действительность! Ведь они ничего не знают о Божественной вечной жизни. А она тут как тут. А раз тут — жить надо, переучиваться, приспосабливаться. И приспособятся, с помощью Божьей. Нам невмоготу — Богу по силам.
* * *
Пожалуй, нам осталось набросать последний эпизод из жизни человеческих душ в вечности. О чем он, лучше автора «Загробной жизни» не скажешь:
«Если при бессмертии души полнота её внутренней жизни, соответствующая её назначению, требует бытия не уединённого, но в сообществе себе подобных, то, как учит Господь Иисус Христос, для такой общественной жизни необходима и внешняя деятельность души за гробом, выражающая как взаимные отношения между духовно-нравственными существами — духами и душами, так и их отношение ко всему окружающему».
В чем же проявляется внешняя деятельность души в вечности? Содержание ее составляют: «...единение, союз, отношение и общение с пребывающими еще на земле и между собой в первый период загробной жизни (сюда входят сорок первых дней и период после частного Суда. — Б.Е.); а во второй — только между собою в царстве небесном, в царствии славы. Во второй период (после Всеобщего Суда. — Б.Е.), когда последует окончательное разъединение и разобщение спасённых от погибших, тогда прекратится между ними всякое взаимодействие. Взаимодействие же в раю продолжится всю вечность, ибо без него невозможно представить и блаженства; тогда как в аду оно прекратилось со времени воскресения Христова и изведения оттуда праведников. В аду нет взаимодействия; жители ада лишены этого блаженства, они не видят друг друга, а видят только одних злых духов».
Логика требует начать анализ с многообразных связей иного мира с миром земли. Но, поскольку в фокусе нашего рассмотрения души человеческие, мы лишь вскользь скажем о деятельности ангелов — духов добра и духов зла.
Каждому человеку даётся Господом при рождении ангел-хранитель на всю вечную жизнь. Добрые духи, по воле Божьей, сообщают людям о важных событиях, которые вскоре произойдут с ними. (Вместо ангелов иногда посылаются с такими поручениями патриархи, апостолы или святые). Духи добра внимательно следят за жизнью людей на земле, ликуют, когда она идёт в Боге, и скорбят, когда вера землян падает. Духовно связанные с праведными душами в ином мире, они особыми способностями своими передают им сведения о родных и друзьях, еще не закончивших земной путь.
Злые духи, отошедшие от Творца, делают всё возможное, чтобы человечество захлебнулось в грехах, чтобы как можно большее число людей, пошедшее за ними, попало не в рай, а в геенну огненную.
Подробнее остановимся на внешней деятельности человеческих душ, оказавшихся в вечности.
Православные души перед уходом в Поднебесье просят родных и всех, с кем были связаны по жизни, молиться за них, не отходить от заветов Христовых, потому что знают, что только это поможет им перенести мытарства, избежать адских мучений, обрести жительство в Царствии Вечном. И уже там, в ожидании Второго Пришествия Спасителя, сами непрестанно молятся за оставленных на земле, прося Господа помочь им прожить достойно, по-православному. Духовная связь, которая между благополучными душами не прерывается ни на секунду и в вечности не оборвётся, позволяет им быть в курсе жизни дорогих им людей, и при первой же возможности (а она возникает, когда Христос разрешит навестить кого-то из них), чаще всего во время сна или полузабытья, предупреждают близких о грозящих опасностях.
Никогда не забуду, как вскоре после ухода в мир иной приснился отец. Стоит на пустынном берегу озера и показывает куда-то в водную даль. Я посмотрел и увидел мать. Она как-то странно, наподобие дельфина, вздымается над водой и, раскинув руки, падает на спину. Потом снова вздымается.
— Спасайте мать! — доносится голос отца. И видение пропадает.
Долго разгадывать сон не пришлось. У мамы страшно болели ноги (простудила их во время война на лесосплаве). Я привозил ее на Урал, устраивал в хорошую больницу. Не помогло. И вот страшное письмо от сестры — врачи сказали, что началась гангрена. Через полгода родной нашей Нины Антоновны не стало.
Много припоминаю вот таких пророческих снов, явно не дьявольских, а пронизанных щемящей заботой обо мне, о родных. И только теперь могу объяснить их вполне, нет, конечно, не научно (наука без Бога ничегошеньки объяснить не может), а духовно, истинно, с достоверной убедительностью.
Заметим, что таких связей лишены великие грешники, а точнее несчастные, попавшие в ад. Как уже знают читатели, они не видят друг друга во тьме кромешной, не могут явиться родным во сне, хотя то, что с теми происходит неблагополучное, чувствуют по всё возрастающей в мучениях скорби. Еще раз перечитайте в Библии притчу о богаче и Лазаре. Богач, не видя согрешников, видит через бездну рай. И, чувствуя, что братья его живут безбожно, просит Авраама предупредить их о том, что ждёт их, если они не покаятся и не придут к вере.
Мы видим, что души в вечности, исключая те, что уже в аду, пусть и несколько ограниченные, но имеют связи с землянами, помогают им молитвами и даже предупреждениями. А вот между собой, в Поднебесье, они общаются совершенно беспрепятственно. Закон общения, приносивший им на земле столько радости и блаженства, в вечности раскрывает свои уникальные возможности, уже не подчиняясь ни временным, ни пространственным препятствиям. Захотелось душе поделиться мыслями с отцом, недавно ставшим жителем селения около рая, она просит выслушать его свои соображения, и беседа, без без всяких ноотбуков и сматрфонов льётся столько, сколько душам угодно.
Приходилось читать в богословских книжках, что постепенно душа в вечности забывает о земных родственных и приятельских связах, о тех местах, где довелось появиться на свет, о былых делах и мечтаниях; обо всём забывает; и остаётся в ней только блаженная радость от проникновения в тайны Божественной мудрости, от всё усиливающегося сближения с Творцом-Спасителем. Я и тогда засомневался в прочитанном. А сейчас, после изучения вечного человеческого бытия, утверждаю, что в таком понимании безначальной и бесконечной жизни нет ни малейшего основания.
Эпиграфом к этому эссе я поставил высказывание монаха Митрофана о любви, которой освящено всё бытие. Рассуждение начинается с того, что Бог есть любовь. Истина неоспоримая. Сам Господь говорит, что Он есть путь и истина и жизнь. Значит, и жизнь есть тоже любовь. Следовательно, и человеческая жизнь лишь по той причине жизнь, что она любовь. Человек тогда лишь живёт, когда любит Бога, родных, знакомых, друзей, и даже врагов. Любя весь мир, он наследует Царство Небесное. Не любя мир, Богом отвергается и осуждается на смерть вечную. Таким образом, и вечная жизнь человека бесконечно длится лишь потому, что подчинена любви, притом любви в вечном бытии, освобождённой от земной греховности, и, стало быть, в тысячи раз более пламенной и действенной.
Вот и подумайте, можно ли, обладая такой любовью, забыть хоть капельку того, что ты так чисто и так искренне любил. Мать, отца, сестёр, братьев, друзей, учителей, наставников, малую свою родину, места, которыми восхищался, поражённый их красотой. Случится, только противоположное. Всё, что человек любил не по-сатанински, а по-Божески, в вечности станет для него в тысячу раз дороже, в тысячу раз любимее. Тем более, что и родные, и друзья окажутся в едином духовном поле, и видеться с ними не придётся, они всегда будут на виду, доступнее райского кислорода. А очищенная от земных страстей память навечно сохранит и речку, где ты купался мальцом, и лес, где грибы собирал, и степи, где студентом саманные домики возводил под палящим солнцем.
Есть у меня в довольно дерзкой поэме “Прогулки в райском саду” такой эпизод: Пушкин, Блок и Есенин остановились возле небесных берёзок и заспорили. Есенин сказал, что точно такие росли недалеко от его домика в Константиново; Блок возразил: да нет, мол, у себя на родине их видел; а Пушкин усмехнулся только — болдинские это берёзки, какой может быть спор! Не напрасно, наверно, выдумалось это в те дни, когда я только начал топтать тропинку к Богу.
Но, пожалуй, пора и честь знать. Осталось довести до конца рассказ о внешней деятельности человеческой души в вечности и на более удачном месте точку поставить. Мы прервали повествование на том, как бесрепятственно общаются в души в непосредственной близости от нынешнего рая с душами самых близких людей.
Вести духовные беседы они могут с любым сожителем по предрайскому поселению. С первой учительницей, испытавшей столько неприятностей и не дождавшейся благодарности от беспокойного ученика. С батюшкой, которому хотелось открыть душу до самой секретной глубины, да так и не довелось. С любимым писателем, никогда тебя не видевшим и не знавшим до этой встречи. Да мало ли еще с кем. Ведь столько здесь, подобно им, жаждущим попасть в рай, но сделавшим для этого далеко не всё, и всё же надеющимся на всепрощающую любовь Божью.
Впрочем, ничем не отгорожено первое небо от места поселения возле рая. Доведись мне оказаться в том поднебесье, как бы захотелось послушать Василия Великого — о пророческом даре поэта, дающем право на обличения недостатков и в то же время требующем монашеской исповедальности. Эта тема мучила меня всю жизнь земную и, наверно, перейдёт со мною в вечность. И как я ее там решу без мудрой подсказки святого?
А смогу ли прожить без Пушкина, пробудившего во мне любовь к певучим русским словам? Вот ведь опять любовь, всюду любовь, никуда без неё.
Однако это было бы только началом бесконечного пути, от которого голова идёт кругом. Началом пути, который осуществился самым естественным и самым необычным образом. Вот эта-то любовь за что нам, несусветным грешникам?
Наверно, знаю... Но нет больше слов, кроме вот этих, припомнившихся:
Всё от Божественной Любви.
Она всему вершитель.
В Любви рождайся и живи,
Земли печальной житель...
28.10.16 г.,
Иконы Божией Матери «Спорительница хлебов»
