Художник

В просторной мастерской, в сыром столе,

хранились письма всех, кого он любит.

Их перечитывая в качестве прелюдий,

к разбору неких бытовых проблем,

он взвешивал в усталой голове,

как взвешивают конченные люди:

что предпочтительней отдать в заклад: жилет

иль брюки?

 

И, отдавал лишь первый, чтобы с тем,

вернуться к собственной обители на конях.

Сойти с пролётки у любимых стен

с натурщицей, которую он обнял,

в парадной. В этой милой простоте

он находил всё, что обязан помнить.

Чем чаще он скоблил вчерашний день,

тем был свободней!

 

В её чертах, как говорил он сам,

была трагичность, коей верно хватит

обоим. Голубая полоса

подчеркивала нежность её платья.

Тем вечером они ворвались в сад,

впервые без упреков, без предательств...

Он вывел её ясные глаза,

и разрыдался.