Мадонна и аппендицит

Не так давно, тому с неделю

Пришлось мне в госпиталь попасть –

Аппендикс резать. Я не верил –

Свалилась вдруг опять напасть.

 

Рукою чуткою и твёрдой

Хирург прощупал мне живот:

«Возьму к себе», - сказал негромко

(Врачи – безжалостный народ).

 

Не лучшим был анализ крови:

«Высок, высок лейкоцитоз».

Я было пробовал поспорить,

Но против фактов не попрёшь.

 

Добрёл с грехом до хирургии,

Меня там встретила сестра.

Охвачен мыслями дурными,

Зевал – давно уж спать пора.

 

Лишь только мельком я отметил,

Что сущность в девушке была

Неповторима. Всё на свете

Забыл – в оковы боль брала.

 

Не буду здесь распространяться

О том, что дальше было там –

Терпимо, хоть и операция,

Я жив – спасибо докторам.

 

Вернулись силы, настроенье,

Хлебал уж я вовсю бульон.

Не удивляло появленье

Сестёр в палате, крепок сон.

 

Однако только появлялась

Та, что дежурила тогда,

В сознанье резко мысль врывалась:

«Где видел я её, когда?»

 

Я ел, гулял и поправлялся,

Читал, писал – к чему слова?

Частенько доктор появлялся…

А мысль навязчиво жила.

 

Мой мозг, привыкший к размышленью,

Не мог задачу ту решить,

И вдохновенье – чудный гений –

Взялось загадку мне открыть.

 

Я понял вдруг, что Микеланджело,

Горевший в своём сердце заживо,

Писал её.

Я знал – Рембрандт,

Изведав зоркий свой талант,

Писал её.

Винсент Ван Гог,

Закрытый в непризнания острог,

Писал её.

И Карл Брюллов

Среди «Помпеи» тяжких снов

Писал её.

 

«Так вот откуда ты пришла! –

С полотен вечных мастеров!

И долго так средь нас жила,

Чтобы уйти в полотна вновь.

 

И через много-много лет

Напишет гений твой портрет,

И, в жизни встретив вдруг тебя,

Возьмётся загнанный поэт

Терзать вопросами себя».

 

Кто знает, может быть виною

Сим строкам был аппендицит,

Но было б жалко, я не скрою,

Познать полёта дефицит.

 

Рождённый веком современным,

Уверен я, что Микеланджело,

Горевший в своём сердце заживо,

Писал её.

И непременно,

Захочет гений вдохновенный

Вновь написать её!