"Они были первыми!"

Читали, как творил Творец?

Вам про ребро рассказ не скушен?

Как вам Адам – наш праотец?

Такой ли Еве муж был нужен?

 

Он робок был и неумел

Кабы не Змей, кабы не Ева,

Он не нашёл бы даже Древа

Да и нашедши б, не узрел.

 

Вот и судите, раз с Начала

Мужик без бабы – не мужик!

Про д а м у сразу прозвучало

Лишь мужичёк обрёл язык.

 

Невинность древнего Эдема

Нарушил первенца вопрос.

Узнать какой, тут не проблема –

Он, слившись в звуке, в имя врос…

 

Природы чувствуя подсказку,

Не зная, что есть стыд и срам,

Едва открылись только глазки,

Детина молвил: «Эй! А дам?»

 

Творец во власти вдохновенья

Не понял, что он попросил.

Бог в эти самые мгновенья

Дать имя первенцу решил.

 

Заметить надо, божье ухо

К людским мольбам извечно глухо,

И просьбы первой ясный смысл

Не пробудил ответну мысль.

 

Бог принял просьбу за подсказку

И в грубоватой «Эй! А дам?» –

Во фразе первой, тяжкой, вязкой

Старик услышал, - я Адам…

 

Впервые слыша речь людскую,

От умиленья дал слезу,

А так как Бог, то дал такую,

Что в небе вызвал дождь, грозу.

 

- Ну, прыток паря! Я – Адам.

Ну, что же – имя выбрал сам.

Пусть это имя гордо носит,

Но что он так кричит, как просит –

 

А Д А М... АД ДАМ?... ДАМ-ДАМ?... АМ-АМ? …

Чего-чего? Он просит ДАМ?

Да, чую, грезит не о друге,

А о смазливенькой подруге…

 

Да, не по плану тут пошло.

Ну, об одной, куда ни шло.

Откуда он про дам-то знает?

Не видел их, и на - желает.

 

Кто может знать про этих дам,

Когда их Бог не видел сам.

Так, лишь в проектах, Я ж - Творец!

Но он так юн, хоть не малец.

 

Нет, пусть он срок свой поджидает

И сил, ума пособирает –

Вон, с дуру просит не одну,

Хотя с одной пойдёшь ко дну.

 

Ну, сам просил – поспи, Адам,

Ребро возьму и деву сам

Слеплю получше, чем тебя,

Что б ты с ней жил, её любя.

 

Ты у Меня, как первый блин…

Но важен в деле и зачин.

Вы, в общем, будете похожи,

В деталях важных чуть не схожи:

 

Кой что в размерах будет разно,

Но в меру и благообразно,

Чтоб взгляд твой к ней одной стремился,

А ты от вида уж ярился.

 

Весь пламенел! Тянулся к ней!

И пусть она кричит, – не смей!

Ты смей! Да поработай словом –

И каждый раз с подходом новым!

 

Цветы, подарки, комплименты,

Другие дивные моменты –

И будешь ты, считай, в раю

Так каждый раз в любом краю.

 

Но только э т о будет позже,

Когда забродят ваши дрожжи.

Пока ты спишь, запоминай,

На ус свой будущий мотай.

 

Ну, вот, готова… Вдунем душу.

Чего же Я, однако, трушу:

Предчувствие гнетёт Меня –

Не даст покоя нам ни дня…

 

Но тут глаза открыла дама,

Вдохнула, ротик разверзла –

И первый акт премьерной драмы

Негромкой фразой, не со зла,

 

А так, чтоб впредь в виду имели

И ничего уже не смели

Без дамской воли здесь творить:

Не пить! Не драться! Не курить!

 

– Эй, вы! Чего тут собрались?

Никак уж в стельку набрались?

Или гонца тут третьим ждут?

Нельзя оставить – тут как тут.

 

Господь едва не подавился –

Крутому нраву подивился

И наложил ей в миг печать

На алый ротик: «Цыц! Молчать!»

 

Да, брат ты мой, вот это дама!

Чуть рот открыла – сразу драма.

И ты хорош – кричишь « а дам».

Одной не хватит? Видишь сам!

 

Раскинь мозгами! Поразмысли,

А я покуда имя ей

Придумаю, а может, мыслю, –

Послать её, куда чертей

 

Отправил я совсем недавно

Таким там место и подавно.

Что? Нет? Не надо? Эх, сынок!

Как безмятежно жить бы мог…

 

Она, ведь, дама не из глины.

Ты брось, Адам, мне корчить мины!

Пойми, что дама, как дворянка!

То не пастушечка-крестьянка.

 

Хотя о чём Я говорю –

Ты видишь первую зарю,

Не знаешь их ещё породу.

По мне не видеть бы их с роду.

 

Но тут вдруг завопил Адам,

Что имя даст подруге сам,

Раз из его она ребра,

Вопрос ему решать пора.

 

Что он – ого! Что он не с древа!

Что будет зваться Евой дева,

На райском это будет Жизнь,

А от неё, Папаш, отринь…

 

- Да, ладно, тоже мне ревнивец!

Час от рожденья – уж строптивец.

Попридержи-ка свой язык –

Я к спорам вовсе не привык.

 

Был у Меня один строптивый,

Но укротил Я дух спесивый,

И с глаз долой прогнал его

Навек из рая Моего.

 

Да, кстати, он сюда заходит

И чую, что и ныне бродит

Он где-то тут среди цветов,

Он вечно пакостить готов.

 

Тебе с ним лучше не водится.

Он в шкуры разные рядится,

Но чаше ползает в своей,

Запомни: он – Зелёный Змей.

 

Он плут и Мастер совращенья,

Ведёт к греху чрез искушенья.

– А что такое грех, Отец?

– Урок закончен! Всё! Конец!

 

Пора вернуться к нашей деве.

Ты говоришь, звать будешь Евой?

Ну, что же, пусть уж будет Ева.

На всякий случай встань-ка слева …

 

Сниму со рта её печать.

Брыкаться будет и кричать,

Так ты в сторонку отбеги,

Себя пока побереги.

 

Пока Творец с мальцом общался

Взор Первой Девы всё вращался…

Речам с усердием внимала,

Хотя не всё в них понимала.

 

Про Змея, грех слова запали,

Как семена на почву пали

И дали первые ростки

Грядущей чувственной тоски.

 

И снял Творец печать с уст девы.

Смиренной тут предстала Ева:

Потупив взор, лежала тихо,

До срока не будила лихо.

 

И рёк Господь двум первым чадам,

Что рай соседствует тут с адом,

И чтобы в рае им остаться

Им надо Змия опасаться.

 

Сей гад коварен и хитёр,

Хотя не взял фигурой, ликом

И лишь шипит, умом остёр!

Дашь слабину – ухватит мигом.

 

Его вам опасаться надо.

Он вам опасен, как никто.

Осилит он, и чувств торнадо

Подхватит вас – случится то!...

 

Бог тут запнулся, скомкал фразу,

А наша дева с жаром сразу

Ему вопросы, – что есть ТО?

И Змия выгнал Он за что?

 

Опешил Бог на миг – не боле,

Под нимбом лысину потёр,

И подивившись тяжкой доле,

На кочку встал и длань простёр,

 

И рёк, как можно только Богу, –

Негромко, но весомо так,

Что ценит в деве недотрогу,

Что любопытный Богу – враг!

 

Тут Ева Первая смекнула,

Что напролом идти нельзя

И примирительно кивнула,

Сказав при том, – моя стезя

 

Покорной быть, не любопытной,

Смиренно старшему внимать,

И печься лишь о пище сытной

Да чтить вас всех, как чтила б мать.

 

Позвольте в сад пойти – здесь душно,

Сорву к обеду вам плодов.

Надеюсь, вам не будет скучно

И отдохните от трудов.

 

Мне нужен тайный друг, советчик.

У этих двух уже союз.

Адам за Отче не ответчик

И для него заветов груз

 

Похоже вовсе и не ноша –

Им будет следовать во век.

С ним не узнать мне сладость ложа,

А я же тоже человек.

 

Нет, правильнее – Человека

Сказать должна я о себе:

Я роду женского от века

И женской следую судьбе.

 

Я – Человека! Это значит,

Мне всё подвластно! Брать пора!

Пусть обо мне они судачат,

Что из адамова ребра…

 

Ребро-о-о… Ребром вопрос поставлю!

Боготворить себя заставлю!

Все поклоняться будут мне!

При солнце, паче – при луне…

 

Царицей дня! Богиней ночи

Себя я мню! И застят очи

Мне зори будущих услад.

Адам служить мне будет рад!

 

Я чую первенца породу:

Он груб, упрям лишь до поры,

Но лишь ему спою я оду –

Вмиг принесёт свои дары…

 

Так мысля, в сад входила Ева –

Эдем ей радости сулил,

А впереди меж веток Древа

Лукавый Аспид лик явил…

 

Багрел закат их жизни в Рае,

И зрела новая заря…

В огне раздумий мозг сжигая,

Сейчас сказать могу: «Не зря!

 

Не зря праматерь наша Ева

Вкусила Плод Запретный с Древа…

Спасибо Змию за урок!

Адаму с Евой был он впрок.

 

Зачем я вспомнил здесь всё это, –

Спросить уместно будет вам.

Нет у меня пока ответа,

Ищу его в раздумьях сам.

 

Раз добрались до этих строчек,

Так, значит, текст и вас увлёк.

Гадали вы, что вместо точек,

Меж строк искали вы намёк.

 

Надеюсь, время не напрасно

Вы провели наедине.

И это было не опасно

Ветхозаветной старине.