Стихи Сергея Орлова — самые популярные.

В жару растенья никнут,
Бегут от солнца в тень.
Одна лишь чушка-тыква
На солнце целый день.

Лежит рядочком с брюквой,
И кажется, вот-вот
От счастья громко хрюкнет
И хвостиком махнёт.

Над Ладогою шла весна.
Был март. И снег ложился мокрый
На сосны ветреные, на
Весь приозёрный дикий округ.

С пяти до десяти была
Артподготовка. Сосны срезав,
Передний край врага мела
Гроза огнём, свинцом, железом…

Сигнал атаки прозвучал
Открытым текстом в шлемофонах,
И лес развёрзся, зарычал
И двинул вдаль слонов по склонам.

Белы, приземисты и злы,
Они полезли на высоты,
Ломая тяжкие стволы,
И вслед за ними шла пехота.

Так высота взята была.
И вылез командир из башни,
Взглянул — сожжённая дотла,
Земля лежала правдой страшной…

На ней святая кровь друзей.
И командир, смежив ресницы,
Подумал горько, что на ней
И колос, может, не родится.

Поутру, по огненному знаку,
Пять машин КВ ушло в атаку.

Стало чёрным небо голубое.
В полдень приползли из боя двое.

Клочьями с лица свисала кожа,
Руки их на головни похожи.

Влили водки им во рты ребята,
На руках снесли до медсанбата,

Молча у носилок постояли
И ушли туда, где танки ждали.

Пусть о нас вспоминать будут редко,
Пусть потомки забудут о том,
Как за них несчастливые предки
Умирали под Мгой и Орлом.

Всё равно в этой жизни далёкой
Будем вечно мы жить среди них
Чернозёмом на пашнях широких,
Кирпичами в дворцах голубых.

В лёгкой песне берёз по дорогам,
На рассвете в прохладной росе,
В ясных реках и травах, во многом,
Без чего нету жизни совсем…

Без чего не сбывается счастье…
Мы придём непременно в него,
В этот век, через дым и ненастье,
Став свободным дыханьем его.

Как давно я не ходил в атаку!
Жизнь моя идёт в тепле, в тиши.
Где-то без меня встают по знаку
В бой с позиций сердца и души.
Нет, они не стёрлись, как окопы
На опушке леса зоревой,
Но давно уж к ним пути и тропы
Заросли житейской муравой,
Жизнь прошла с тех пор —
Не просто годы.
А за ней, там, где огни встают,
В сполохах январской непогоды
Возле самой смерти на краю,
Скинув молча полушубок в стужу,
Лейтенант в неполных двадцать лет,
Я ремень затягиваю туже
И сую под ватник пистолет.
Больше ничего со мною нету,
Только вся Россия за спиной
В свете догорающей ракеты
Над железной башней ледяной.
Вот сейчас я брошу сигарету,
Люк задраю, в перископ взгляну
Через окуляры на полсвета
И пойду заканчивать войну.
Я её прикончу вместе с дотом,
Ближним и другим, в конце пути,
На краю земли.
Бело болото.
Только бы его сейчас пройти.
Страшно ли? А как же, очень просто
С рёвом треснет чёрная броня,
И в глаза поток упрётся жёсткий
Белого кипящего огня.
Только чтo в сравнении с Россией
Жизнь моя, —
Она бы лишь была
С ливнями, с мальчишками босыми,
С башнями из стали и стекла.
Далеко-далёко, спотыкаясь,
Чёрный танк ползёт, как жук в снегу.
Далеко-далёко, чертыхаясь,
Лейтенант стреляет по врагу.
А земля огромна, фронт безмерен,
Лейтенант — песчинка средь огня.
Как он там, в огне ревущем, верит
В мирного, далёкого меня!
Я живу в тиши, одетый, сытый,
В тёплом учреждении служу.
Лейтенант рискует быть убитым.
Я — из риска слова не скажу.
Бой идёт. Кончаются снаряды.
Лейтенант выходит на таран.
Я — не лезу в спор, где драться надо.
Не простит меня мой лейтенант!
Он не хочет верить в поговорку:
Жизнь прожить — не поле перейти.
Там друзья, там поровну махорка —
Я ему завидую почти.
Надо встать и скинуть полушубок,
И нащупать дырки на ремне.
Встать, пока ещё не смолкли трубы
В сердце, как в далёкой стороне.
Далеко не все добиты доты.
Время хлещет тяжко, люто, зло.
Только бы сейчас пройти болото,
Вот оно лежит белым-бело.
Ох, как трудно сигарету бросить,
Глянуть в окуляры лет — и в путь!
Я один. Уже подходит осень.
Может, он поможет как-нибудь?
Добрый, как Иванушка из сказки,
Беспощадный, словно сам Марат,
Мой судья, прямой и беспристрастный,
Гвардии товарищ лейтенант.

Где вязы кронами сплелись,
В ущельи нелюдимом,
Поставлен камень-обелиск
В лесу под Старым Крымом.

Был партизанский лазарет
Здесь две зимы, два лета,
И никого на свете нет
В живых из лазарета…

Разведка шла через леса
Уверенно и споро,
По затесям, как по часам,
Пересекая гору.

Молчала спящая гора,
По ней вода журчала.
Там медицинская сестра
В ручье бинты стирала.

В землянках маялись в бреду
От голода и муки…
Могли ли отвести беду
Девические руки?

Фельдфебель был из здешних мест,
Выслуживал, старался…
Он к ней один наперерез
Без «шмайсера» поднялся.

…Был партизанский лазарет
Весь вырезан к рассвету.
И двадцать лет, и тридцать лет
Молчат леса про это.

И ни могилы, ни креста,
Ни имени, ни даты…
На всех державная плита,
Одна на век двадцатый.

Одна прощальная слеза
Из камня, из гранита.
Да только неба бирюза,
Да мир, ветрам открытый.

Я её вспоминаю снова
В полушубке солдатском, в каске,
В сапогах пудовых кирзовых,
В давней были, как будто в сказке.

Мины падали, снег сметая,
Обнажая до дна болото.
Кровью на снегу залитая,
Залегла — не встаёт — пехота.

Ткнувшись в снег головой неловко,
Ни назад, ни вперёд ни шагу,
За убитыми, как за бровкой.
Поле ровное, как бумага.

И горит там после атаки,
За деревней Гора у леса
Наша рота, все наши танки,
На газойле горит железо.

А она мне встала навстречу,
Головою ткнулась под мышку
И свои подставила плечи.
— Ты держись, — говорит, — братишка!

— Ты держись! — И скинула каску,
И пошли мы по полю с нею,
С нею, тоненькой и глазастой,
Нос веснушками весь усеян.

Про таких говорят заглазно,
Что ни кожи, ни рожи нету.
Шла она в снегу непролазном
От кювета и до кювета,

Там, где пели пули и мины,
До деревни Гора к танкистам,
Да ещё подставляя спину,
Да ещё твердила: — Держись ты!

А потом она парабеллум
У меня взяла осторожно.
К рукоятке его прикипела,
Как перчатка, с ладони кожа.

Постояла возле носилок
И ушла к пехоте без слова.
Это в сорок четвёртом было
У деревни Гора под Псковом.

Заходи в моё стихотворенье,
Запросто, как в дом родной входил.
Силой своего воображенья
Я хочу, чтоб ты на свете жил.
Песни пел, плечистый, крутолобый,
Обнимал девчонок на ветру,
В честь Победы с земляками чтобы
Пива выпил на честном пиру.
Посмотри, настала жизнь какая —
Время песни петь, поля пахать.
Вся земля летит, благоухая,
Вся в цветах и травах — не узнать.
Журавли трубят отбой тревоге,
Ласточки под крышей гнёзда вьют,
Дымом золотым пылят дороги,
И домой все воины идут.
Бомбы не раскалывают зданья,
Не гремят орудья — тишина.
Навсегда теперь воспоминаньям
Отдана жестокая война…
Дни сражений сделались историей,
Но средь них я вижу без труда
Эту ночь багровую, с которою
Ты остался вместе навсегда.
Встанем рядом, на судьбу не сетуя,
И войдём в гремящий Сталинград.
Эта ночь рассвечена ракетами,
Минами лютует наугад.
Огневая, чёрная, фугасная,
Пылью известковою пылит…
Тусклыми поблескивая касками,
Санитары парня пронесли.
Пронесли и скрылись под развалины…
Пахнет кровью в блиндаже — от ран,
Морем — от иода… Опечаленный,
Встал у входа старший лейтенант.
«Тихо, парни…» Будто за разрывами
Раненые слышат голоса…
И стоят танкисты молчаливые
Перед блиндажом, как на часах,
Чтоб в него не пропустить к товарищу
Злобную каргу — кривую смерть,
Крикнуть ей: «Не на того ты заришься,
Уходи отсюда вон, не сметь!»
Не тебе с ним сладить, тварь болотная,
Если от гвардейца жизнь ушла,
Родина в бессмертие возьмёт его
За его геройские дела…
Он лежит осколками иссеченный,
Бледный, с непокрытой головой,
Орденами многими отмеченный,
Парень вологодский молодой.
Мой товарищ юности, которую
В сорок первом горестном году
«Юнкерсы» разбили двухмоторные —
В пламени, в развалинах, в чаду…
Знает, шедший большаками длинными,
Опалённый, чёрный, как июль, —
В эти дни мы сделались мужчинами
Не в любви, а после первых пуль.
Пусть они запомнятся надолго нам,
Но надолго нас переживут
Дни и ночи города над Волгою,
Те, что славой мира назовут.
У времён — морями-океанами,
Дымкой золотистою былин,
Знаю, они встанут, осиянные,
В голубой немыслимой дали.
Славой окружённые безмерною,
В радостные тихие года
Не рождённые ещё Гомеры
Воспоют героев навсегда.
А пока, во имя старой дружбы,
Я — солдат и не хочу молчать,
Дайте мне о брате по оружию,
Мне, как современнику, сказать…

Землю до морей и океанов,
Стягивая накрест, как ремни,
Поперёк и вдоль меридианов
Пролегли стремительно они —
Дымные железные дороги,
И по ним, мимо лесов и гор,
Пролетают поезда в тревоге,
Оглашая лязгами простор.
В молодых березняках по пояс,
Искры осыпая на бегу
На траву и на деревьев хвою
В ливни дождевые и пургу.
Сталь Урала, хлеб сибирский сытный,
Ишимбаевский газойль и спирт —
Всё, что нужно для великой битвы,
Битвы, что на западе гремит.
Всё для битвы. И глядят берёзы:
На платформах танки, как слоны,
Хоботы орудий подняв грозно,
К западу лицом обращены.
Всё для битвы. И в теплушке тесной
Парни молодые — на подбор —
Варят кашу, вспоминают в песнях
Девушек из-за Уральских гор.
Свёртывают злые самокруты,
Чистят пистолеты у окна.
В дым одета и в огни обута,
Где-то поджидает их война.
Где-то ходят фрицы, им которых
На войне положено убить.
Руку поднимают семафоры,
По уставу, как должно и быть,
Воинским приветствием встречая
Эшелон по всей стране родной.
Песенку негромко напевая,
Едет в нём на фронт товарищ мой.
Курит вместе с хлопцами махорку,
Ведома ему давно война,
У него горят на гимнастёрке
Алою эмалью ордена.
Встретил он войну ещё в «бэтушке»,
От границы на седьмой версте…
Мелкого калибра даже пушки
Пробивали этот танк «БТ».
Но и в нём с отвагой беззаветной
Шёл на батареи по траве…
Ведь рудой ещё лежали где-то
Танки знаменитые «КВ».
Вспомним это время горевое,
Поражений тягостные дни,
Как мы толковали перед боем
Меж собой, с надеждою, о них
И легенда даже шла такая,
Жаркая, простая, как завет,
Будто где-то танки выпускают
Посильнее даже, чем «КВ».
«Родина» — названье танкам этим,
Неподвластным минам и огню,
Никакая силища на свете
Не пробьёт их гордую броню.
«Родина»… (Легенду вспомним снова,
Ведь в дыму и пламени атак
Люди не случайно этим словом
Называли легендарный танк.)
Родина! Как танк неумолимый,
Встала ты и вышла в грозный бой,
Никаким огнём неопалима
И с непробиваемой бронёй.
А «КВ» — они существовали.
Позабыв про отдых, в том году
Шахты днём и ночью на Урале
Выдавали на-горА руду.
Золотые руки колдовали
Много дней над нею и ночей.
Отлили, сварили, отковали,
Звёзды сбоку вывели на ней…
Ненавистью лютою движимый,
В днях труда, как в схватках боевых,
Вот и вышел танк, несокрушимый,
Словно дух строителей своих…
О таком мечтал он, и, счастливый,
Получив машину, мчал назад
Лейтенант — в гвардейский полк прорыва,
В город нашей славы Сталинград.

Ночи свЕтлы, а рассветы мглисты.
День и ночь без отдыха подряд,
Из машин не выходя, танкисты
Защищают город Сталинград.
Вот к рассвету приутихло малость.
Курят парни, думой заняты.
Одолев железную усталость,
Достаёшь конверт с бумагой ты…
Думаешь, подняв высоко брови,
Пишешь в край отцовский письмецо…
Далеко за тыщи вёрст, в Пестове,
Мать опять выходит на крыльцо.
Почтальона ждёт она с тревогой,
Погадает в карты, погрустит…
Видно, не найдя домой дороги,
Письма затерялися в пути.
Где ей знать, что в этот час тревожный,
В перерыве кратком меж атак,
Сын письмо ей дописать не сможет, —
Вновь атаку начинает враг.

Вот опять огонь сверкнул багряный,
Взрывы, словно чёрные кусты,
Вырастают всюду непрестанно —
«Юнкерсы» заходят с высоты.
Падают свистящие фугасы,
К небу пыль кирпичная встаёт.
Воздух перекрещивают трассы,
Пулемёт рычит на пулемёт.
Грохот приближается моторов,
И по камню волжскому визжат
Гусеницы танков, на которых —
Комья глины десяти держав.
Но на волжских опалённых глинах
Оставаться им ржаветь навек…
Начинает с ними поединок
Из засады русский танк «КВ».
Любо, приложившись к панораме,
Прокричать сквозь пулемётный лай,
Как кричишь ты: «Бронебойным прямо,
По фашистским гадам, заряжай!»
Любо — гильзы масляное тело
И снаряд в казённик протолкнуть,
Тонким перекрестием прицела
Свастику паучью зачеркнуть,
Чтоб под бронебойною гранатой
Раскололась надвое броня
И над башней чёрной и горбатой
Вырос сноп багрового огня.
Ты не раз уже изведал это,
И опять враги горят, горят…
В чёрном дыме падают ракеты,
За снарядом вслед летит снаряд.
Бой идёт тяжёлый и неравный,
Немцев больше втрое… «Не беда!
Пусть их больше, значит, больше славы
Будет нам!» — ты вымолвил тогда…
Вот они стоят, подбиты, рядом,
В пламени, как в копнах спелой ржи.
«Лейтенант, окончились снаряды…» —
Младший мехводитель доложил.
А из дыма вновь идут, качаясь,
На броне чернеются кресты…
Пот со лба рукою отирая,
Что подумал, что ответил ты?
За твоей спиной стоит Россия,
Матери с детишками в руках,
Длинные дороги верстовые,
Тонкие берёзоньки в бинтах.
Алыми знамёнами рябины
Заклинают, голос подают.
Устоишь — и сёла Украины
Вновь родные песни запоют.
Устоишь на Волге — и на Шпрее
На колени город упадёт,
Грозный танк по липовой аллее
Паренёк с Арбата поведёт.
Год наступит ясный сорок пятый,
Тишина обнимет города…
«Дайте песню, если все снаряды…» —
Экипажу ты сказал тогда.
Дайте, дайте экипажу песню,
Я её в поэму позову…
…Это время гордое, воскресни,
Повторися в песне наяву!
Песня начинается несмело,
И в начале песни — на врага
Самолёт пылающий Гастелло
Посылает через все века.
А за ним — в гремящем Сталинграде,
В захлестях свинцовой злой пурги,
Расстреляв в сраженье все снаряды,
Малозёмов сел за рычаги.
В миг, когда, казалось, враг прорвётся,
На броню пошла в упор броня.
Поднимает парень вологодский
На дыбы машину, как коня.
Не было раздумья и вопросов!
Вся страна в дыму от контратак.
И с размаху Малозёмов бросил
Сталь на сталь, гремящий танк на танк,
Пусть броня гудит и сыплет искры,
Но с машиной бьётся сердце в лад…
Разворот — и снова на фашистов
Он ведёт машину, как снаряд.
И тогда стихает ветер чадный,
И встаёт Победа, но в упор
Враг в последний миг «КВ» снарядом
Поражает из засады в борт.
Чёрный дым вздымает над мотором
Лютая, нежданная беда…
И тогда приходит ночь, с которой
Ты остался вместе навсегда.
…Бой утих, и тишина надолго
Опустилась к травам и домам.
Дым войны рассеялся над Волгой,
Как над Белым озером туман.
Школьный тополь так же над водою,
Над прудом, опять в валУ стоит,
Кажется, весёлою толпою
Подойдут к нему друзья мои.
Выйдут одноклассники, которых
Раскидала по стране война.
И припомним мы за разговором
Славных одногодков имена…
Вновь весна шумит над Белозерьем,
Вновь цветут черёмухи в садах…
Мы ряды товарищей проверим,
Сколько их погибло на фронтах!
Чтобы солнце ясное не застил
Никогда осатанелый враг…
Вспомним их, добывших это счастье
В грозном рёве танковых атак.
Встанем пред родными именами,
Добрым словом павших помянём…
Вот горит Победы нашей знамя,
Кровь друзей священная на нём…
Никогда с забвеньем не знакомо,
Сердце помнит — чтО ему года!..
Пусть придёт Ванюша Малозёмов
В розовой рубахе, как всегда,
Смуглолицый, крепкий, кареглазый,
Полный свежих, юношеских сил,
И зайдёт в стихотворенье сразу
Так, как в жизнь хозяином входил,
Чтобы жить и странствовать по свету,
Песни петь и слушать шелест трав,
Заходить в поэмы и сонеты
К будущим поэтам по утрам.