Стихи Петра Орешина

Я оборвал струну-певунью,Но все звенит, звенит она;В высоком небе тишина,Я слышу вновь струну-певунью.В душе иному новолуньюИная песня сложена.Я оборвал струну-певунью,Но все звенит, звенит она.

В полях, в степи, по мокрым балкам,Средь рощ, лесов, озер и рек,В избе с котом, с лежанкой, с прялкой, —Понятен русский человек. Мужик: поля, леса и степи,Запашка, сев, страда, покос.Как дуб в лесу, растет и крепнетВ снопах ржаной великоросс. Душа — скирды седой соломы,Заря в степи да рожь в мошне.Растут и пухнут исполкомыСкирдами в русской стороне. Весной — соха, возня с загоном,Хлеб в осень, пузо в кушаке.И тянет сытым самогономИзба в родном березняке. Но крепок на ноги сохатый,Как лес, как пашня, как загон.И тешится с землей брюхатойПо вёснам, точно с бабой, он. За урожай какого богаБлагодарить? — ведь так привык.И вкруг навьюченного стогаЗеленый ходит лесовик. А завтра, с первою метельюЗа неотесанным столом,Отпившись квасом от похмелья,На суд собрался исполком. Сопит, ведёт такую тягу,Вовек такой не подымал.И языком, язык-коряга,Скоблит: … ин-тер-на-цио-нал. Нерусский дух! И вдруг решает:Какой там бог! — махнул рукой.И тяжко дышит грудь ржанаяСнегами, волей и тоской. Глухая степь. Летят метели.Но день в заре и в голубом.За шорохом сосны и елиШумит сермяжный исполком. Он — сила страшная, ржаная.Ржаной мужик — сама земля.Недаром в годы урожаяСнопами пахнет от Кремля!

Рожь развернулась пышно,В бронзу пригорки одеты…Что-же косцов не слышно,Песен труда и рассвета? Небо горит синее,Золотом искрятся нивы…Мы ли мечтать не смеем,Мы ли мечтою не живы? Ветер звенит хлебами,Жарко дыхание юга…Терпит нужду веками,В поле родная лачуга. Волны гуляют пышно,В золото нивы одеты…Что-же косцов не слышно,Песен труда и рассвета?

Не спится мне в час утренний,Рассвет мешает мне…Ударили к заутрениВ глубокой тишине. Уж в окнах чуть прояснило,Пушится синий день…Уж зорькой опоясаныЛачуги деревень. Волной коса черняваяСкатилась по плечу…В избе потемки плавают,Но спать я не хочу. Вон прялка… и попряла-бы.Да горе — пряжи нет…Из сердца рвутся жалобы,А в сердце — горечь лет. А сердце все изрезано,Все кровью истекло…Проклятое, болезное,Голодное село! Слезятся в окнах просини,У прялки дремлет кот…С ресниц слезинка роснаяНет-нет да упадет.

Вспыхнуло вешнее пламя,Степи да небо кругом.Воля, не ты ли над намиМашешь высоким крылом? Шире лесные просторы,Ярче просторы земли.Новые речи и спорыВ поле жнецы повели. Хижина светом объята,Радость, как брага, хмельна.Ходит по розовым хатамНовая сказка — весна. Стану сейчас на колени.— Вольная, слава тебе!Светлые вешние тениХодят по новой избе.

Эй, пошла карюха-мать,Дуй вовсю по чернозему.С нами ль в поле совладатьВорогу лихому! Воля! Радуйся, душа.Что, грачи? И вам вольготно?Ветры вольные шуршатНад рубахой потной. В зорях радостного дняВытянулись травы.Знаем: наши зеленяВырастут на славу! Полны будут закрома.Будет, братцы, тоже?Будут наши теремаНа дворцы похожи! Наши крылья — красный стяг.— Сторонись, богач-размыка!Что-о? Не сдвинешь ни на шаг?Сдвинешь, погоди-ка! В поле песни и набат*В поле радость золотая,Радость, радость, радость, брат,Лапотного края!

Рожь шумит высоким лесом,Нынче весело полям.Солнце красное воскресло,И идет, и светит вам. Утро синью напоилоНаш ржаной медовый край.— Выходи, ржаная сила,Жать богатый урожай! Синь — косой раздайся шире,Сытой грудью развернись.Мы не даром в этом миреСпелой рожью поднялись. Не поймать седому долуПесню красную в полон.Нива колосом тяжелымБьет косцу земной поклон. Завтра рожь под дружным взмахомЛяжет в длинные ряды,И придется сытым птахамНа ночлег лететь в скирды. Рожь вскипела, зазвонила,Взволновала сытый край.— Выходи, ржаная сила,Жать богатый урожай!

Праздник свободной РусиГолубем сел на ветлу.Новую дождь мороситВесть голубому селу. Прошлого сердцу не жаль.Весел гармоники звон.Песню весенняя дальЛовит в зеленый полон. Будто родился я тут,Вырос над хатой ветлой.Вечер в задумчивый прудГлянул веселой звездой. Новой гармоники ладЛадит заливчато новь,Месяц за вишневый садВыгнул высокую бровь.

Мы — жнецы разгульных нив,Мы — жильцы российских хижин,Кто из нас доселе жив,Тот судьбою не обижен. Толстый кнут царевых слуг,Произвол царевой власти…Деспот хижин и лачугНаше сердце рвал на части. Ах, не батюшка ли царьДал казенку для разгула?Не твоя ли, брат косарь,Удаль в водке потонула? Не на твой ли ветхий дворШли толпой осенним срокомПоп, купчина-шкуродер,Царь за данью и оброком? Не тебе ль плакун-траваШила смертные рубахи?Не твоя ли головаОтживала дни на плахе? Но довольно страшных снов,Годы рабства миновали.Русь свободных мужиковНам иные вскрыла дали. Мы — жнецы свободных нив,Мы — жильцы свободных хижин.Кто из нас доселе жив,Тот судьбою не обижен!

Взвивайтесь, стяги, над Москвой,Из мертвых мы воскресли.И снова в бой, в последний бойВыходим с красной песней! Наш путь кровав, наш путь суров,Но наша грудь из стали!Из недр глубоких рудниковМы солнце увидали. Все к солнцу! К солнцу! Все к нему!К одной великой цели!С киркою, с молотом, в дымуМы песнь ему запели! Но путь наш красный прегражден,Опять хотят нас в землю!Жестокий сон, проклятый сон:Враги! Враги не дремлют* Сквозь вражью тучу мы идем,Без страха — бьем и колем!За солнце кровь свою прольем,Нам нечего ждать боле! Чье солнце: наше или нет?Оно над нашим краем!Делить его горячий светС врагом — мы не желаем! Мечтою, огненной, как стяг,Мы землю опояшем,Пусть враг силен, пусть мощен враг ~Но солнце будет нашим!

Нас ли расставленный бреденьЛовит… не страшно нам!За счастье минут последнихПолжизни тебе отдам. Знаю: в полете не раз яС коня невзначай сорвусь.Где много любви и счастья.Там, верно, таится грусть. Можно быть очень счастливым,Как те две больших звездыНад сонным речным заливом,Глядящие в синь воды. Можно быть очень несчастным,Но мы же счастливее тойЗвезды, что совсем напрасноЛетит за своей мечтой!

Не потому стихи напевноЖурчат в душе, не потому,Что я из огненного пленаБежал к подножью твоему, Твои глаза везде и всюду:Березка, озеро, звезда.К устам твоим я, точно к пруду,Приник, голодный, навсегда. И может быть, никто не видитМоих к тебе воздетых рук,Когда луна из желтой медиВдали вычерчивает круг. Глаза твои из складок ночиМне шепчут смыслы этих строф.Навеки, может быть, упрочишьТы музыку моих стихов. Пусть ветку звездную наклонитНад нами вьюжный небосклон.Мечта моя, в твоей ладони,Как в зеркале, я отражен!

Меня напел весенний соловейИз светлых, утренних, мечтательных кустов,Чтоб стих звенел раздольней и светлейТех золотых прибрежных тростников. Струится весело безоблачная песньМоя тенистая и светлая, как сон.Влюбленный, я, покинув Землю днесь,Весь выплеснусь в неуловимый звон. Пусть одуванчиков с меня слетает звукВ безветрие родных тоскующих долин ;Какая радость мне — в разгуле красных вьюгПеть песнь мою из звездных сердцевин! Сегодня я — светлейший ваш поэт,Взвивайтесь радостней, качели новых дней.Песнь — это я. В закате юных летМеня напел весенний соловей.

Ковшом серебряным из речкиЯ вычерпал любовь до дна.С березок розовых на плечиЛегла лесная тишина. Прозрачны и хрустальны тениБерезок тонких на песке.Люблю задумчивое пеньеВ полузавядшем тростнике. Опять целую смуглый локоть,Блаженно пью сердечный хмель.Не перестало сердце токать,Не перестала петь свирель. В твоих объятиях и ласкахПусть серебрится голос мой,И ткутся, вымыслы и сказкиВот в этой комнатке простой. Струятся лунным светом речи,Твой вздох синее, чем волна.Ложь, ложь, что будто бы из речкиЛюбовь я вычерпал до дна!

Вы меня не таким загадалиИ напрасно связали с избой.Ураганы железа и сталиПронеслись над моей головой. Будет врать о любви и о боге,И о многом и многом другом.Не вернут нас ни кони, ни дрогиВ старорусский родительский дом!

Снегом радостным осыпан,Я иду за те леса,Где зари высокой глыбыНад дорогами висят. За плечом моим винтовка,За спиной — котомка слов.Знаю, знаю все сноровкиЭтих мертвенных лесов. Дует ветром и поземкойНеразбитых белых сил.Где-то избы песней звонкойСиний месяц осветил. Лес нахмурился, посыпанСверху ломкою хвоей.За сосновым тяжким скрипомСлышу голос боевой. Сыплет иней. Бродит лихоТайный шорох белых сил.— Ворог? Что ж! — винтовку тихоСнял и быстро зарядил. Застелю, прикрою очи,Кину ворога я в снег,Чтоб родился этой ночьюВ мире Новый Человек!

Страна родная, как ты непохожаНа свой портрет — на дедов и отцов.Там — темный лик, полумедвежья рожа,Тут — чистое советское лицо. В лесах легли шоссейные дороги,Ряды мостов бросаются в глаза.Чудесное в душе, как брага, бродит,И нелегко об этом рассказать! Пойди заставь теперь степную бабуИз поскони наткать себе рубах,Когда все избы, исполкомы, штабыФорсят в тугих московских кумачах» Пойди теперь поговори о боге,О чудотворцах сказку заведи,Когда в любой соломенной берлогеСвой сочинитель, свой поэт сидит. Теперь изба не пахнет самогоном,Сняла иконы, сбросила кресты…В степных просторах, на полях зеленыхДеревня ищет новой красоты! Изба томится в солнечной истоме,Костыль дорожный, бабий сарафан,В телеге парень едет на соломе,А там, вверху, летит аэроплан. Цвети, страна моя, расти и смейся.Ты молода, прекрасна и сильна.Не зря в лицо бойца-красноармейцаЦветы бросает каждая весна. Земля цветет овсами, льном и рожью,Леса оглохли от кукушек, сов…Но, ширь степная, как ты не похожаНа свой портрет — на дедов и отцов!

Сытый город вспыхивал в туманеЗолотым прожекторным крылом.А в Кремле, железном и стеклянном,Заседал, как прежде, Совнарком. Время всем зарубцевало раны,Вечный мир и труд из года в год.Вдруг — тревога. Снова телеграммыМир Москве беспроволочно шлет. Где-то там, под Тихим океаном,Сто китайцев под обвал легли.И прошла тяжелым барабаномЭта весть над головой земли. Принял Кремль на каменные плечиТот нежданный и тяжелый гром*И над миром огненные речи,Как и встарь, бросает Совнарком. Совнарком сегодня не в ударе,Каждый голос — промах и разлад.На земном, на беспокойном шареВ красных стягах музыки гремят. «Где же путь? Куда уйти от брани?Киньте лозунг или братский клич!»И поднялся в голубом туманеС пьедестала мраморный Ильич. Шевельнул и бровью он и грудью,Засиял своим огромным лбом.И смотрели с удивленьем люди,Как открыл он двери в Совнарком. Сел за стол, на часики сердитоПосмотрел: уже просрочен час!Объявил собрание открытымИ слегка прищурил правый глаз… А наутро мир был снова строен,Занят делом каждый человек.И, кружась над Мраморным Героем,Тихо падал желтый лист и снег.

Хорошо шутить детине.Люб молодке молодец.И вертится на аршинеСатинетовый конец. — Эти шали для кого же? —Захватило бабам дух.— Эти тем, кто помоложе,А вот эти — для старух! Ситец кубовый с горохом,И полоской, и цветком.Чья-то нищенка со вздохомОзирается кругом. Горько ей, видать, и тяжко,А за ней — малыш малой,Перепачкал всю мордашкуЧерно-красной пастилой. День прошел. Пора делиться.В избах гомон, хоть беги.Затрещал советский ситец,Заскрипели сапоги! И до полночи по селамТолковали о пунцах.Ветер по полю веселыйЗаплясал на бубенцах. Снег не часто и не редко.— Вот спасибо, милый мой! —То сосед свою соседкуНа санях подвез домой.

Мне кажется, что сноваЯ молод и цветист.Судьба моя и словоНавеки обнялись. Ко мне весенним звономСтремится зелень рощ,И радужным поклономМеня встречает дождь!

Русь веселая моя,Ягода лесная.Только степи да поля,Ни конца, ни края, И леса и городаКроются туманом.И идут мои стадаПо лесным полянам, И шумят мои хлебаКолосом и цветом.Загадала мне судьбаБыть твоим поэтом. Хороша ли ты, плоха ль,Я не позлословлю,Буйну голову не жальЗа родную кровлю. Не забыть тебя вовек,Ты всего чудесней,Заливайся, человек,Как слезами, песней. По полям и по лесамГолубеют селаИ размахивают намКолосом тяжелым. Милая земля моя,Ягода лесная.Ничего не вижу я,Ни конца ни края!

Во мне забился новый,Совсем живой родник,Я человечье словоПо-новому постиг» Оно звенит и плачетИ чувствует, как грудь,И горю и удачеПредсказывает путь. Оно полно томленья,Отравы и услад,Когда живут кореньяИ листья говорят. Оно полно тревоги,Когда в бессонный часЗаговорят не боги,А лишь один из нас. Оно светло, как реки,Как сонмы вешних рек,Когда о человекеЗатужит человек. И нет доверья слову,И слово — пустоцвет,Коль человечьим зовомНе зазвучит поэт. Что мне луна, и травка,И сад прекрасных роз,И лиственная давкаЧеремух и берез! Постиг иное словоЯ в буре наших дней:Природа — очень ново,Но человек новей!

Люблю в веселые морозыПроехать по лесу верхом,Когда обмазаны березыКак будто мерзлым молоком, Хорош ты в зиму на закате,Серебряный московский бор,Когда тебя насквозь прохватитМорозов северных задор! По нерушимому обетуЛюбви не изменю грехом.Но кто бы не хотел по светуВзмыть на метелице верхом! Молчит березовое море,Заиндевел любой вихор,И крикнуть хочется в задоре:Хорош ты, подмосковный бор! Но ты редеешь с каждым годом.Не видно множества берез.И густо льется горьким медомЗаря вечерняя в мороз. И жалко мне, а сердцу ясно —Да и чего скрывать беду? —Вас всех порубят занапрасноВот в этом или в том году, А я приду опять сюда же,Под голубую тишину,Замечу новую пропажу —И пожалею, и вздохну. Лихой поземкой заструитсяНад головой вечерний свет.И иней от последней птицыЗапорошит последний след.

Они живут,они блестят глазами,Понятна мнеих молодости дрожь.Мне хочетсяцимбальными стихамиТебя воспеть,стальная молодежь!Тобой звеняти школьные скамейки,И общежитийтесные углы,И заседаньезаводской ячейки,И сельщинав узорах полумглы.Ты хорошаи в солнечном футболе,И в армиипод проливным штыком,За тракторомв советском нашем поле,И в рудниках,и за стальным станком.Ты хорошав любой олимпиаде,Твой голос свеж,как по заре роса.Вот почемуна трудовом парадеЛюблю я крепковаши голоса!Отмеченныекомсомольским знаком,Что украшаетмолодости грудь,Ведь только выс любовью и со смакомСпособны жизнь,как надо, повернуть!У вас в руках —и молодость, и свежесть,И пыл души,и лучшая весна…А в старой гвардии —ряды все реже, реже,И смена ейхорошая нужна.Еще не всехмы раскачали дома,Еще не вспыхнул«мировой пожар»…В науке намнужны свои краскомы,В строительстве —рабочий-командарм.Но вам привычныподвиги и взлеты,Мила учебаи любезен труд.Свои Шекспиры,Пушкины и Гёте,Ньютоны, Лобачевскиеидут!Цвети, цветипо всем полям и странам,В борьбе за жизньпокрепче приударь,Чтоб молодостью,словно ураганом,Смести с планетычеловечью старь.Я верю в молодостьс блестящими глазами,И потомув осенний снег и дождьМне хочетсябессмертными стихамиТебя воспеть,стальная молодежь!

В полях по колосьям — колдующий звон,Поспел, закачался в туманах загон. Гадает по звездам старуха изба,На крыше — солома, на окнах — резьба. За пламенным лесом толпа деревень,С плетнем обнимается старый плетень. Мурлычет над речкой усатая мгла,С седым камышом разговор повела. В колодец за пойлом полезло ведро.Горит за погостом жар-птицы крыло. Горит переметно у дедовых ног,А хлеб по полям и зернист и высок. Жует, как корова, солому серпомНевидимый дед в терему расписном. Волосья — лохмотья седых облаков,Глаза — будто свечки далеких веков. На третий десяток старуха в гробу:Поджатые губы и венчик на лбу. Остался на свете невидимый дед,В полях недожатых лазоревый свет. Народу — деревня, а дед за селомЖивет со своим золотым петухом. А ляжет на стол под божницею дед, —Погаснет над рожью лазоревый свет. За меру пшена и моченых краюхСпоет панихиду дружище-петух. Придет в голубом сарафане весна,Опять в решете зазвенят семена. На полке, в божнице — зеленая муть,Зеленая проседь, — пора отдохнуть: Под саваном дед безответен и глух,Без деда зарю кукарекнул петух.