Стихи Олёна — самые популярные.

Олёна • 40 стихотворений
Читайте все стихи Олёна онлайн.
Полное собрание стихотворений с комментариями и оценками.
ДАТА Все время
ЯНВ
ВЕФ
МАР
АПР
МАЙ
ИЮН
ИЮЛ
АВГ
СЕН
ОКТ
НОЯ
ДЕК
ПН
ВТ
СР
ЧТ
ПТ
СБ
ВС
ЖАНР Все
Она забыла, как её любили
Цветы полей, метели в феврале.
Она не помнит, как её родили
В таком далёком снежном ноябре.
Она забыла всё, чем жизнь держала
Её на гневом выжженной земле.
И сердце уже больше не дрожало,
Не чувствовало жалости к себе.
А Он любил. Он был ей верным другом.
О, как хотел Он жизнь её спасти.
Он знал, всё повториться круг за кругом,
Но был готов опять борьбу вести.
Он брал себе её страданья, муки,
Всё то, что так терзало её грудь,
Сушил ей слёзы, целовал ей руки.
Он делал всё, чтоб ей не дать уснуть.
Но час пришёл. Она про всё забыла:
Как Он её берёг, как Он любил.
Забыла, как она Его любила.
Забыла, как Он ею дорожил.
Ушла, забрав мелодию рассветов,
Спокойствие и безмятежность снов.
Ему ж оставила вопросы без ответов.
Уйдя навек «дорогою цветов».
Но Ты живи, мой Друг, мой Самородок,
Ты осени богатый, нежный цвет,
Любимый всеми, многим очень дорог,
Мой сильный, НАСТОЯЩИЙ ЧЕЛОВЕК.
И лишь тогда, когда наступит время,
Пойдёшь за мной «дорогою цветов»,
Навеки сбросив мрачной жизни бремя,
Освободившись от тоски оков.
Лишь в миг, когда уже уйдёт вся сила,
Пожалуйста, Ты вспомни обо мне.
Как сильно, Милый, я тебя любила,
Как дорог…очень дорог был ты мне.
Глаза закрой и ничего не бойся
Прекрасна смерть, печальна, но легка.
И больше ни о чём не беспокойся.
Она с Тобой. Она к Тебе пришла.
0
Безумец в испорченном сердце своём                                                         Воскликнул: «Нет Бога нигде и ни в чём!»                                                 Развратом покрылись, и гнусность дела свои совершила…                             И нет уж добра.      2.  А с неба Господь на сынов сих призрел                                                                              И разум найти среди них Он хотел,                                                                                      И ищущих Бога, и дел их добро,
     3. Но все уклонились… И нет никого…
     4. Ужели всегда попираться закон,                                                                                          Поставленный Богом, так будет во всём?
     5. Нет! Страх их настигнет.                                                                                                      Бог – праведных Бог.
         Дух гордых поникнет
         (их разум оглох).
     6. И тот, кто смеялся над нищим, что он                                                                                  Всегда уповает на Бога во всём,
         В мольбах воззовёт к Господину небес,
         Как будто к Отцу…
         Но отец их, жаль, бес.
     7. «Кто даст нам с Сиона спасенье?!»Господь!
         Наш плен истребит,
         И очистится плоть.
         И в радости снова Иаков живёт,
         Ликует Израиль,
         Хвалу воздаёт!
Я потеряла друга навсегда,
Её  любовь и ласку безвозвратно.
И не забыть мне в жизни никогда
То, что я не верну её обратно.
Не будет больше этих нежных глаз,
Смотрящих тихо, ласково, с любовью.
Они искрились ярче, чем алмаз,
И грели, прислонившись к изголовью.
Семь лет делили радость пополам.
Она невзгоды тяжкие брала,
Не жаловалась миру и годам.
А я её так дерзко предала.
 
Нашла я новых «искренних» друзей
И с ними счастье дружбы разделила.
Но не подарок для других людей
 Мой друг! А я совсем тогда забыла.
Мы шли в тот дом – далёкий и чужой…
В мороз шли по заснеженной дороге…
Дарю я друга и иду домой,
Не задержавшись дольше на пороге.
Меня гнала домой моя тоска.
Я предала безмолвное созданье!
И не забуду в жизни никогда
В её глазах безбрежное страданье.
Слеза?! Да нет… не плачет никогда
Моя подруга верная немая.
Хотя и в прошлом, правда,  иногда
Слезились глазки, горе понимая.
Да, разделяла горечь и печаль,
С таким вниманием мне всматриваясь в слёзы.
И неужели было мне жаль
Её отдать, забыть все наши грёзы?
Я предала. В предательстве любовь
Её тонула тихо, безвозвратно.
С тех пор, как льдом морозит мою кровь
Мысль та, что не вернуть её обратно.
Она была достоинства полна,
Когда меня с тоскою провожала.
Я в зимний вечер шла домой одна
И ничего так сильно не желала,
Чем то, что б дружбу нежную мою
Вернуть в свой дом, прижать её покрепче,
И прошептать вновь ласково: «Люблю.
Люблю!» и станет нам обеим легче.
Но стыд мне путь жестоко преградил,
Позор за всю изменчивость решений.
Но не позор, не стыд ведь не любил,
Ни разу не щадил благих стремлений!
 
Проходит время. Жгучая тоска
Меня влечёт в тот дом неотвратимо.
Но слышу голос будничный: «Ушла»,
Как в сердце нож… и боль невыносима!
Ушла одна в заснеженную даль,
Простить моё предательство не в силах.
И унесла с собою всю печаль,
Что в сердце у себя с тех пор носила.
Я предала подругу верную свою,
Её доверие, которое хранила
Ко мне, и нежно ласково «Люблю!»
Мне тихо по-кошачьи говорила.
Прости меня, мой добрый ценный друг!
Ведь где-то ты жива еще, быть может.
Услышь меня. С надеждою я жду,
Что кто-нибудь вернуть тебя поможет.
Уж минул год с того чумного дня,
Когда я друга людям подарила.
Прости, малышка милая моя,
Забыть тебя, дружочек, я не в силах.
Покажется моим друзьям смешно,
Ведь я по кошке, глупая, тоскую.
Среди людей найти такую тяжело.
Среди людей мне не найти такую!
Прекрасная безмолвная она
С такой заботою раскрашивала жизнь.
Ушла. А я теперь всегда одна.
Малышка моя милая, вернись!!!
0
Поступью, достойной властелина,
Обходя владения свои,
Двигалась ожившая былина
Твёрдо, без соперников в пути.
Старый лев с могучим дерзким торсом,
С ранами узором на груди,
Шрамом, испещренным жёстким ворсом.
Как мечтал он встретиться с людьми.
Рассказать хотел он им глазами
О невзгодах жителей лесных;
Как бесстрашно бился он с врагами;
Как в пожаре потерял родных.
Рассказать хотел как мёртвой львице
Верность сохранял он много лет;
Как пытался жизнь спасти тигрице.
Кто поймёт, уж, коль не человек?!
Кто  поймёт ту мудрость, что с годами
Накопил себе он не во вред?
Кто поймёт их разговор глазами?
Кто поймёт, уж, коль не человек?
«В дар такому верному созданью
Предложу и честь, и силу я.
Одиночеству придёт конец, страданью…
Породнит нас матушка – земля!»
Лев расправил  мощным рёвом плечи,
Поднял голову он – дерзкий царь зверей,
Обретя как будто бы дар речи,
Посетить отправился людей.
И он встретил их – гостей желанных,
Сам себе сказав: «Не забывай
Этой встречи, дружбы долгожданной!»
Но услышал хриплое «Стреляй!»
Вмиг обжёг свинец льву сердце болью.
И он с тихим стоном пал в горах,
Обливаясь алой чистой кровью
И с тоской глубокою в глазах.
«Мудрость… Львята… Львица – спутник жизни!
Где ж вы? Где вы, милые мои?!»
А в ушах охотников зависли
Стоны смерти, проводы любви…
Что же вы, искатели блаженства,
Грации со стихами на устах?!
Не найти и тени совершенства
Вам, что замерла у льва в глазах.
Пожелтели от зноя
Травы, жухлы поля.
Окропись же росою,
Вся в морщинках земля,
Накопи в себе силы
Дать зленный росток.
Что же травы вы хилы?
Что ж под вами песок?
Вам и солнце не в радость,
А  дождя не видать.
Остаётся лишь плакать
И росу вспоминать.
Жизнь для вас – сушь лихая.
Вы, живя, уж мертвы,
И, стеная, рыдая, молите у воды:
Одари нежным маем,
Окропи нас росой.
Мы в надежде взываем
Лишь к тебе, лишь к одной.
Нет уж в нас больше жизни.
Где былая краса?
Все бутоны обвисли.
Нас забыла оса.
Ты не дай нам погибнуть,
Пасть сухою травой.
Зелень тянется к жизни.
Окропи нас росой.
Но вода дождевая
Вдаль, журча, утекла,
А трава полевая,
Пожелтев, умерла.
И прибита копытом молодого коня
Та, что к жизни стремилась,
Но теперь уж мертва.
И цветы, что когда-то
Распускались в рассвет
Позабыты навеки
И погашен их свет.
Вновь  утрами, скучая
О красе не земной,
Аромат я вдыхаю
Над пожухлой травой.
Не живыми глазами,
Наблюдая рассвет,
На меня, как на камень,
Смотрит умерший цвет.
0
О чём ты плачешь, осень золотая,
Роняя лист пожухлый на траву?
О чём тоскуешь, милая, рыдая,
Дождём холодным мечешься в бреду?
Зачем так томно двигаешь ветвями,
Трепещешь пожелтевшею травой,
Рябины облетевшею гроздями
Качаешь над моею головой?
Какою болью сердца золотого
Ты хочешь поделиться лишь со мной?
Печаль какую шороха земного
Ты доверяешь только мне одной?
 
Я преклоню уставшее колено.
Нет сил смотреть как ёжится земля.
Не вырваться из бездны горя плена.
«Как осень, папа, я всегда одна».
Я обниму твой памятник руками,
Взгляну в твои огромные глаза:
«На сердце, папа, страшный тяжкий камень,
Над головой жестокая гроза.
Здесь тишина, покой и нет раздоров,
А там, о, папа, если б видел ты…
Как чужаки мы мнемся у заборов,
как нищим, не хватает нам любви.
Там боль души, сердечные мученья,
Тоска и одиночество вокруг.
Там мир стоит на идеалах мщенья.
Там подло предаёт тебя твой друг.
 
Я одинока, папа милый, где ты?»
А слёз ручей стекает на траву.
«Все мысли о тебе тоской задеты.
В отчаянье к могиле твоей льну».
Внутри боль одиночества пылает:
Нет сердца верного, нет друга, нет отца…
И лишь слеза на памятник стекает
С печатью осени с застывшего лица.
 
О чём ты плачешь, осень золотая?
О чём тоскуешь, милая листва?
Твою печаль безмолвную, стеная,
Я понимаю… Ты, как я, одна.

За багровым закатом иду по степи,
за опавшей листвой по долинам.
Зычным криком зовут меня вдаль журавли,
В путь, овеянный пеплом и дымом.
Чтобы сердцу не спать, чтобы видеть беду.
Чтоб уметь на неё откликаться.
 
Никогда не забуду картину одну.
О ней с памятью мне не расстаться.
 
На холме небольшом с обожжённой травой
Рысь стоит, замерев, словно камень,
С сердцем раненым, с раненой болью душой
Провожает безжалостный пламень.
Отражаются искорки в рысьих глазах,
Тут же гасят их горькие слёзы.
Плачут звёзды и небо, рыдает земля,
Сосны плачут и плачут берёзы.
 
Ты когда-нибудь видел, как плачет заря?
Как рассветы росою рыдают?
Как стекает по ясному небу слеза?
Как по небу ночному стекает?
Как плакучая ива над горной рекой
Шепчет быстрой воде торопливо?
Изливает рассвет, потерявший покой,
На ожоги лесов свет тоскливо…
 
Пламя в танце смертельном играет листвой.
Вдруг утихнет, вдруг к солнцу взовьётся,
Нарушая природы мир – тихий устой.
Там, где он жизни ниточка рвётся.
Вихрем мечется, бьётся в оковах листвы,
Ищет пищу, свой путь расчищает,
Равнодушный, жестокий, сгубивший мечты,
Рвётся к жизням - их вмиг убивает.
А в сердечной тоске слышен матери стон,
Потерявшей в огне детства пенье.
У безжалостной смерти жестокий закон:
Отнимать жизнь без чувств, без сомненья,
Отнимать жизнь у юных, наивных, «слепых»,
Отнимать у них блик звездопада,
Отнимать день и ночь, лес и небо у них,
Отнимать жизнь у них без возврата.
Вновь пронзит воздух крик и умчится вдаль стон,
С эхом леса придя в исступленье.
Остановится взгляд над душой-угольком.
Не дыша, рысь замрёт без движенья.
Огнь танцует, трещит… и ей кажется в нём
Мать рысёнок зовёт, испугавшись.
На свиданье с безжалостным мощным огнём
Она кинулась, зову поддавшись.
Словно вырвать из смерти пытаясь дитя,
В танце диком с огнём закружилась.
И в глазах - малахитовых звёздах, - горя
Боль утраты слезой отразилась.
Над притихшей, истлевшей до сердца землёй,
Она птицей на миг обернулась.
Не простившись с горами, лесами, листвой,
Она к жизни назад не вернулась.
 
На холме небольшом с обгоревшей травой
Я в глубоком молчанье стояла
И, с израненной болью и горем душой,
Взглядом рысь навсегда провожала.
Ты… когда-нибудь видел, как плачет заря?
Как рассветы росою рыдают?
Как стенают долины и стонут поля,
Когда в бездну любовь провожают?