Стихи Николая Олейникова — самые популярные.

Четырехгранный красный стебель мяты
И пятизубчатый цветок ее,
В колосья собранный.

Тихо горели свечи.
Вышла ты в зимний сад.
В белые голые плечи
Снег и крупа летят.

Рассмотрим вещи те, что видим пред собою:
Что на столе лежит,
Что к потолку подвешено над головою,
Чернильницу с чернилами, перо холодное стальное,
И ножницы блестящие, и тусклые ключи,
И лампу пустотелую стеклянную…

Плодов и веток нумерация,
Когда рассыплет лист акация,
Плодов места определив,
Места для птиц, места для слив,
Отметит мелкие подробности,
Неуловимые для глаза,
Стволы и лист разбив на области
Четыре раза.

Осенний тетерев-косач,
Как бомба, вылетает из куста.
За ним спешит глухарь-силач,
Не в силах оторваться от листа.
Цыпленок летний кувыркается от маленькой дробинки
И вниз летит, надвинув на глаза пластинки.
…………………….
…………………….
Перелетая с севера на юг,
Всю жизнь проводит он под пологом ветвей,
Но, по утрам пересекая луг,
Он вспоминает дни забытых глухарей.

И пробудилося в душе его стремление
Узнать число частей животного и их расположение,
Число и способ прикрепления одних к другим.
Все это он исследовал, вскрывая
Животных — мертвых и живых…

Воображения достойный мир передо мною расстилался
Лапками своими задумчиво кузнечик шевелил
Я плакал в тишине, и я смеялся.

Великие метаморфические силы
Присутствуют в предметах странной формы.
Их тайное прикосновение еще не ощущает наблюдатель
В своем невидимом жилище с красной крышей,
Разглядывая небо в телескопы.

Но незначительны оптические средства,
Все превращения безмолвно протекают.
……………………………
……………………………
Да сократится расстояние меж нами,
Шаги могущества я слышу в вашем шаге.

И твердь простерла свой покров над лугом —
Через него меня никто не видит.

Ты устал от любовных утех,
Надоели утехи тебе!
Вызывают они только смех
На твоей на холеной губе.

Ты приходишь печальный в отдел,
И отдел замечает, что ты
Побледнел, подурнел, похудел,
Как бледнеть могут только цветы!

Ты — цветок! Тебе нужно полнеть,
Осыпаться пыльцой и для женщин цвести.
Дай им, дай им возможность иметь
Из тебя и венки и гирлянды плести.

Ты как птица, вернее, как птичка
Должен пикать, вспорхнувши в ночи.
Это пиканье станет красивой привычкой…
Ты ж молчишь… Не молчи… Не молчи…

Борис Чирков, тебе
Исполнилось и тридцать и четыре
Зенита ты достиг.
Тебе в твоей квартире.

Весел, ласков и красив,
Зайчик шел в коператив.

Ах, Мура дорогая,
Пляши, пляши, пляши,
Но, в плясках утопая,
Не забывай души.

Душа есть самое драгое,
Что есть у нас, что есть у вас.
О детство, детство золотое,
Ушло ты навсегда от нас.

Кузнечик, мой верный товарищ,
Мой старый испытанный друг,
Зачем ты сидишь одиноко,
Глаза устремивши на юг?

Куда тебе в дальние страны,
Зачем тебе это тепло?
У нас и леса, и поляны,
А там все песком замело.

Целование шлет Николай Олейников
С кучей своих нахлебников:
Макара Свирепого, Кравцова и Н. Технорукова,
Мавзолеева-Каменского и Петра Близорукого,
Славной шестерки в одном лице —
«3абойской артели»- на донецкой земле!

Я влюблен в Генриетту Давыдовну,
А она в меня, кажется, нет —
Ею Шварцу квитанция выдана,
Мне квитанции, кажется, нет.

Ненавижу я Шварца проклятого,
За которым страдает она!
За него, за умом небогатого,
Замуж хочет, как рыбка, она.

Дорогая, красивая Груня,
Разлюбите его, кабана!
Дело в том, что у Шварца в зобу не.
Не спирает дыхания, как у меня.

Он подлец, совратитель, мерзавец —
Ему только бы женщин любить…
А Олейников, скромный красавец,
Продолжает в немилости быть.

Я красив, я брезглив, я нахален,
Много есть во мне разных идей.
Не имею я в мыслях подпалин,
Как имеет их этот индей!

Полюбите меня, полюбите!
Разлюбите его, разлюбите!

Да, Груня, да. И ты родилась.
И ты, как померанц, произросла.
Ты из Полтавы к нам явилась
И в восхищенье привела.

Красивая, тактичная, меланхоличная!
Ты нежно ходишь по земле,
И содрогается все неприличное,
И гибнет пред тобой в вечерней мгле.

Вот ты сидишь сейчас в красивом платьице
И дремлешь в нем, а думаешь о Нем,
О том, который из-за вас поплатится —
Он негодяй и хам (его мы в скобках Шварцем назовем).

Живи, любимая, живи, отличная…
Мы все умрем.
А если не умрем, то на могилку к вам придем.

Ниточка, иголочка,
Булавочка, утюг.
Ты моя двуколочка,
А я твой битюг

Ты моя колясочка,
Розовый букет,
У тебя есть крылышки,
У меня их нет.

Женщинам в отличие
Крылышки даны!
В это неприличие
Все мы влюблены.

Полюби, красавица,
Полюби меня,
Если тебе нравится
Песенка моя.

Тянется ужин.
Блещет бокал.
Пищей нагружен,
Я задремал.

Вижу: напротив
Дама сидит.
Прямо не дама,
А динамит!

Гладкая кожа.
Ест не спеша…
Боже мои, Боже,
Как хороша!

Я поднимаюсь
И говорю:

— Я извиняюсь,
Но я горю!

Кто я такой?
Вопрос нелепый!
Я — верховой
Макар Свирепый.

Ты не можешь считаться моим идеалом,
Но я все же люблю тебя, крошка моя.
И, когда ты смеешься своим симметричным оскалом,
Я, быть может, дрожу, страсть в груди затая.

Ты, танцуя, меня погубила,
Превратила меня в порошок.
И я даже не первый, кого загнала ты в могилу
(Я тебе не прощу сей капризный штришок!).

Я от танцев твоих помираю,
Погубила меня ты, змея.
Был я ангелом — стал негодяем…
Я люблю тебя, крошка моя!