Стихи Ивана Никитина

Солнце за день нагулялося,За кудрявый лес спускается;Лес стоит под шапкой тёмною,В золотом огне купается. На бугре трава зелёнаяСпит, вся искрами обрызгана,Пылью розовой осыпанаДа каменьями унизана. Не слыхать-то в поле голоса,Молча ворон на меже сидит,Только слышен голос пахаря, —За сохой он на коня кричит. С ранней зорьки пашня чёрнаяБороздами подымается,Конь идёт — понурил голову,Мужичок идёт — шатается… Уж когда же ты, кормилец наш,Возьмёшь верх над долей горькою?Из земли ты роешь золото,Сам-то сыт сухою коркою! Зреет рожь — тебе заботушка:Как бы градом не побилася,Без дождей в жары не высохла,От дождей не положилася. Хлеб поспел — тебе кручинушка:Убирать ты не управишься,На корню-то он осыплется,Без куска-то ты останешься. Урожай — купцы спесивятся;Год плохой — в семье все мучатся,Всё твой двор не поправляется,Детки грамоте не учатся. Где же клад твой заколдованный,Где талан твой, пахарь, спрятался?На труды твои да на гореВдоволь вчуже я наплакался!

Прохладно. Все окна открыты.В душистый и сумрачный сад.В пруде горят звезды. РакитыНад гладью хрустальною спят. Певучие звуки роялиТо стихнут, то вновь потекут;С утра соловьи не смолкалиВ саду — и теперь все поют. Поник я в тоске головою,Под песни душа замерла…Затем, что под кровлей чужоюМинутное счастье нашла…

В темной чаще замолк соловей,Прокатилась звезда в синеве;Месяц смотрит сквозь сетку ветвей,Зажигает росу на траве. Дремлют розы. Прохлада плывет.Кто-то свистнул… Вот замер и свист.Ухо слышит, — едва упадетНасекомым подточенный лист. Как при месяце кроток и тихУ тебя милый очерк лица!Эту ночь, полный грез золотых,Я б продлил без конца, без конца!

Живая речь, живые звуки,Зачем вам чужды плоть и кровь?Я в вас облек бы сердца муки —Мою печаль, мою любовь. В груди огонь, в душе смятеньеИ подавленной страсти стон,А ваше мерное теченьеНаводит скуку или сон… Так, недоступно и незримо,В нас зреет чувство иногда,И остаётся навсегдаЗагадкою неразрешимой,Как мученик, проживший век,Нам с детства близкий человек.

Помнишь? — с алыми краямиТучки в озере играли;Шапки на ухо, верхамиРебятишки в лес скакали. Табуном своим покинут,Конь в воде остановилсяИ, как будто опрокинут,Недвижим в ней отразился. При заре румяный колосСквозь дремоту улыбался;Лес синел. Кукушки голосВ сонной чаще раздавался. По поляне перед нами,Что ни шаг, цветы пестрели,Тень бродила за кустами,Краски вечера бледнели… Трепет сердца, упоенье, —Вам в слова не воплотиться!Помнишь?.. Чудные мгновенья!Суждено ль им повториться?

Уж и есть за что,Русь могучая,Полюбить тебя,Назвать матерью,Стать за честь твоюПротив недруга,За тебя в нуждеСложить голову!

В чистом поле тень шагает,Песня из лесу несётся,Лист зелёный задевает,Жёлтый колос окликает,За курганом отдаётся. За курганом, за холмами,Дым-туман стоит над нивой,Свет мигает полосами,Зорька тучек рукавамиЗакрывается стыдливо. Рожь да лес, зари сиянье, —Дума, Бог весть, где летает…Смутно листьев очертанье,Ветерок сдержал дыханье,Только молния сверкает.

Ты соха, наша матушка,Ты, соха ли, наша матушка,Горькой бедности помощница,Неизменная кормилица,Вековечная работница! По твоей ли, соха, милостиС хлебом гумны пораздвинуты,Сыты злые, сыты добрые,По полям ковры раскинуты! Про тебя и вспомнить некому…Что ж молчишь ты, бесприветная,Что не в славу тебе труд идет,Не в честь служба безответная?.. Ах, крепка, не знает усталиМужичка рука железная,И покоит соху-матушкуОдна ноченька беззвездная! На меже трава зеленая,Полынь дикая качается;Не твоя ли доля горькаяВ её соке отзывается? Уж и кем же ты придумана,К делу навеки приставлена?Кормишь малого и старого,Сиротой сама оставлена…

В зеркало влаги холоднойМесяц спокойно глядитИ над землею безмолвнойТихо плывет и горит. Легкою дымкой туманаЯсный одет небосклон;Светлая грудь океанаДышит как будто сквозь сон. Медленно, ровно качаясь,В гавани спят корабли;Берег, в воде отражаясь,Смутно мелькает вдали. Смолкла дневная тревога…Полный торжественных дум,Видит присутствие богаВ этом молчании ум.

Где вы, слуги добра?Выходите вперед,Подавайте пример,Поучайте народ!

На тебя, на твои только силы,Молодежь, вся надежда теперь.Не легка твоя будет дорога, —Но иди: не погибнет твой труд!Знамя чести и истины строгойТолько крепкие в бурю несут!

Ах ты, бедность горемычная,Дома в горе терпеливая,К куску черствому привычная,В чужих людях боязливая!Всем ты, робкая, в глаза глядишь,Сирота, стыдом убитая,К богачу придешь — в углу стоишь.Бесприветная, забытая.Ты плывешь — куда водой несет,Стороной бредешь — где путь дадут,Просишь солнышка — гроза идет,Скажешь правду — силой рот зажмуУ тебя весна без зелени,А любовь твоя без радости,Твоя радость безо времени,Немочь с голодом при старости.Век ты мучишься да маешься,.Все на сердце грусть великая;С белым светом ты расстанешься —На могиле травка дикая!

Ах, прости, святой угодник!Захватила злоба дух:Хвалят бурсу, хвалят вслух;Мирянин — попов поклонник,Чтитель рясы и бород —Мертвой школе гимн поет.Ох, знаком я с этой школой!В ней не видно перемен:Та ж наука — остов голый,Пахнет ладаном от стен.Искони дорогой торнойМедных лбов собор покорныйТам идет бог весть куда,Что до цели за нужда!Знай — долби, как дятел, смело…Жаль, работа нелегка:Долбишь, долбишь, кончишь дело —Плод не стоит червяка.Ученик всегда послушен,Безответен, равнодушен,Бьет наставникам челомИ дуреет с каждым днем.Чуждый страсти, чуждый миру,Ректор спит да пухнет с жиру,И наставников доходОбеспечен в свой черед…Что до славы и науки!Всё слова, пустые звуки!..Дали б рясу да приход!Поп, обросший бородою,По дворам с святой водоюБудет в праздники ходить,До упаду есть и пить,За холстину с причтом драться,Попадьи-жены бояться,Рабски кланяться рабамИ потом являться в храм.Но авось пора настанет —Бог на Русь святую взглянет,Благодать с небес пошлет —Бурсы молнией сожжет!

Ах, у радости быстрые крылья,Золотые да яркие перья!Прилетит — вся душа встрепенется,Перед смертью больной улыбнется!Уж зазвать бы мне радость обманом,Задержать и мольбою и лаской,От тумана глаза б прояснились,На веселый лад песни б сложились.Ты, кручинушка, ночь без рассвета,Без рассвета да с холодом-ветром:При тебе — вся краса иссушится,При тебе — в голове помутится.Уж и будь ты, кручипушка, пеплом —Весь бы по полю в бурю развеял,Пусть бы травушка в поле горелаДа на сердце смола не кипела!

Ах! Признаюся, воля Ваша,Мне надоела эта «Чаша»,И я б благую часть избрал,Когда б огню ее предал.Предмет, конечно, колоссальный,Религиозный и печальный.Но всех элегий грустный тонВ наш век и жалок и смешон.Скажите, где здесь совершенство?К тому ж, что скажет духовенство?А здесь ведь очень важен гласБольших бород и длинных ряс.Не дай бог, если л их меПротиворечье здесь найдет, —Ведь этой «Чаши» автор бедныйНи за копейку пропадет.

Бедная молодость, дни невеселые,Дни невеселые, сердцу тяжелые!Глянешь назад — точно степь неоглядная,.Глушь безответная, даль безотрадная.Нет в этой дали ни кустика зелени,Все-то зачахло да сгибло без времени,Спит, точно мертвое, спит, как убитое,Солнышком божьим навеки забытое.Солнышко божье на свет поскупилося,Счастье-веселье на зов не явилося;Горькое горе без эову нагрянуло,При горе радость свинцом в воду канула.Бедная молодость, дни невеселые1Дни невеселые, сердцу тяжелые!Рад бы забыть вас, да что ж мне останется?Чем моя жизнь при бездолье помянется?..

Доля бесталанная,Что жена сварливая,Не уморит с голода,Не накормит досыта.Дома — гонит из дому,Ведет в гости на горе,Ломит, что ни вздумает,Поперек да надвое.Ах, жена сварливаяПошумит — уходится,С петухами позднимиЗаснет — успокоится.Доля бесталаннаяВесь день потешается.Растолкает сонного —Всю ночь насмехается,Грозит мукой, бедностью,Сулит дни тяжелые,Смотреть велит соколомПесни петь веселые.Песни те веселыеСвистом покрываются,После песен в три ручьяСлезы проливаются.

Посвящается Н. В. Кукольнику Дай взгляну веселей:Дума не помога.Для меня ль, бобыля,Всюду не дорога!Без избы — я пригрет,Сокол — без наряда,Без казны — мне почет,Умирать не надо!В чистом поле идешь —Ветерок встречает,Забегает вперед,Стежки подметает.Рожь стоит по бокам,Отдает поклоны;Ляжешь спать — под тобойПостлан шелк зеленый;Звезды смотрят в глаза;Белый день настанет —Умывает pocatСолнышко румянит.На людей поглядишь —Право, смех и горе!Целый век им трудыНа дворе и в поле.А тут вот молодец:За сохой не ходит —Да привет, и хлеб-соль,И приют находит.Ну, а нечего есть —Стянешь пояс крепче,Волосами тряхнешь —Вот оно и легче.А не то — к богачам:Им работник нужен;Помолотишь денек —Вот тебе и ужин.Уж зато, коли естьЗипунишка новый,На ногах сапоги,В кошельке целковый —И раздумье прошло,И тоска пропала;Сторонись, богачи:Бедность загуляла!Как взойдешь в хороводДа начнешь там пляску,При вечерней заре,С присвистом вприсядку, —Бабы, девки глядят,Стукают котами,Парни нехотя в ладШевелят плечами.Вот на старости летКто-то меня вспомнит, —Приглядит за больным,Мертвого схоронит?Да бобыль-сиротаНичего не просит;Над могилой егоБуря поголосит,Окропит ее дождьЧистою слезою,Принакроет веснаШелковой травою.

Эх, приятель, и ты, видно, горе видал,Коли плачешь от песни веселой!Нет, послушай-ка ты, что вот я испытал,Так узнаешь о жизни тяжелой!Девятнадцати лет, после смерти отца,Я остался один сиротою;Дочь соседа любила меня, молодца,Я женился и зажил с женою!Словно счастье на двор мне она принесла, —Дай бог царство небесное бедной! —Уж такая-то, братец, хозяйка была,Дорожила полушкою медной!В зимний вечер, бывало, лучину зажжетИ прядет себе, глаз не смыкает;Петухи пропоют — ну, тогда отдохнетИ приляжет; а чуть рассветает —Уж она на ногах, поглядишь — побежитИ овцам, и коровам даст корму,Печь истопит и снова за прялкой сидитИли что прибирает по дому.Летом рожь станет жать иль снопы подаватьС земи на воз, — и горя ей мало.Я, бывало, скажу: «Не пора ль отдыхать?»— «Ничего, говорит, не устала».Иногда ей случится обновку купитьДля утехи, так скажет: «Напрасно:Мы без этого будем друг друга любить,Что ты тратишься, сокол мой ясный!»Как в раю с нею жил!.. Да не нам, верно, знать,Где и как нас кручина застанет1Улеглася жена в землю навеки спать…Вспомнишь — жизнь немила тебе станет!Вся надежа была — словно вылитый в мать,Темно-русый красавец сынишка.По складам уж псалтырь было начал читать…Думал: «Выйдет мой в люди мальчишка!»Да не то ему бог на роду написал:Заболел от чего-то весною, —Я и бабок к нему, знахарей призывал,И поил наговорной водою,Обещался рублевую свечку купить,Пред иконою в церкви поставить, —Не услышал господь… И пришлось положитьСына в гроб, на кладбище отправить…Было горько мне, друг, в эти черные дни!Опустились совсем мои руки!Стали хлеб убирать, — в поле песни, огни,А я сохну от горя и скуки!Снега первого ждал: я продам, мол, вот рожь,Справлю сани, извозничать буду, —Вдруг, беда ва бедой, — на скотину падеж…Чай, по гроб этот год не забуду!Кой-как зиму провел; вижу — честь мне не та:То на сходке иной посмеется:«Дескать, всякая вот что ни есть мелкотаТоже в дело мирское суется!»То бранят за глаза: «Не с его-де умомЖить в нужде: видишь, как он ленится;Нет, по-нашему так: коли быть молодцом,Не тужи, хоть и горе случится!»Образумил меня людской смех, разговор:Видно, бог свою помочь мне подал!Запросилась душа на широкий простор…Взял я паспорт; подушное отдал…И пошел в бурлаки. Разгуляли тоскуВолги-матушки синие волны!..Коли отдых придет — на крутом бережкуРазведешь огонек в вечер темный,Из товарищей песню один заведет,Те подхватят, — и вмиг встрепенешься,С головы и до ног жар и холод пойдет,Слезы сдержишь — и сам тут зальешься!Непогода ль случится и вдруг посетитМою душу забытое горе —Есть разгул молодцу: Волга с шумом бежитИ про волю поет на просторе;Ретивое забьется, и вспыхнешь огнем!Осень, холод — не надобна шуба!Сядешь в лодку — гуляй! Размахнешься веслом,Силой с бурей помериться любо!И летишь по волнам, только брызги кругом…Крикнешь: «Ну, теперь божия воля!Коли жить — будем жить, умереть — так умрем!»И в душе словно не было горя!

Тучи идут разноцветной грядою по синему небу.Воздух прозрачен и чист. От лучей заходящего солнцаБора опушка горит за рекой золотыми огнями.В зеркале вод отразилися небо и берег,Гибкий, высокий тростник и ракит изумрудная зелень.Здесь чуть заметная зыбь ослепительно блещетот солнца,Там вон от тени крутых берегов вороненою стальюКажется влага. Вдали полосою широкой, что скатерть,Тянется луг, поднимаются горы, мелькают в туманеСела, деревни, леса, а за ними синеется небо.Тихо кругом. Лишь шумит, не смолкая, вода у плотины;Словно и просит простора и ропщет, что мельникуслужит,Да иногда пробежит ветерок по траве невидимкой,Что-то шепнет ей и, вольный, умчится далеко.Вот уж и солнце совсем закатилось, но пышет доселеАлый румянец на небе. Река, берега и деревьяЗалиты розовым светом, и свет этот гаснет, темнеет…Вот еще раз он мелькнул на поверхности дремлющейвлаги,Вот от него пожелтевший листок на прибрежной осинеВдруг, как червонец, блеснул, засиял — и угаспостепенно.Тени густеют. Деревья вдали принимать начинаютСтранные образы. Ивы стоят над водок»! как будтоДумают что-то и слушают. Бор как-то смотрит угрюмо.Тучи, как горы, подъятые к небу невидимой силой,Грозно плывут и растут, и на них прихотливою грудойБашен, разрушенных замков и скал громоздятсяобломки.Чу! Пахнул ветер! Пушистый тростник зашептал,закачался,Утки плывут торопливо к осоке, откуда-то с крикомЧибис несется, сухие листы полетели с ракиты.Темным столбом закружилася пыль на песчаной дороге,Быстро, стрелою коленчатой молния тучи рассекла,Пыль поднялася густее, — и частою, крупною дробьюДождь застучал по зеленым листам; не прошлои минуты — Он превратился уж в ливень, и бор встрепенулсяот бури,Что исполин, закачал головою своею кудрявойИ зашумел, загудел, словно несколько мельницогромныхНачали разом работу, вращая колеса и камни.Вот все покрылось на миг оглушительным свистом,и сноваГул непонятный раздался* похожий на шум водопада.Волны, покрытые белою пеной, то к берегу хлынут,То побегут от него и гуляют вдали на свободе.Молния ярко блеснет, вдруг осветит и небо и землю,Миг — и опять все потонет во мраке, и грома ударыГрянут, как выстрелы страшных орудий. Деревьясо скрипомГнутся и ветвями машут над мутной водою.Вот еще раз прокатился удар громовой — и березаНа берег с треском упала и вся загорелась, как светоч.Любо глядеть на грозу! Отчего-то сильней в это времяКровь обращается в жилах, огнем загораются очи,Чувствуешь силы избыток и хочешь простора и воли!Слышится что-то родное в тревоге дремучего бора,Слышатся песни, и крики, и грозных речей отголоски…Мнится, что ожили богатыри старой матушки-Руси,С недругом в битве сошлись и могучие меряют силы…Вот темно-синяя туча редеет. На влажную землюИзредка падают капли дождя. Словно свечи, на небеКое-где звезды блеснули. Порывистый ветер слабеет,Шум постепенно в бору замирает. Вот месяц поднялся,Кротким серебряным светом осыпал он бора вершину,И, после бури, повсюду глубокая тишь воцарилась,Небо по-прежнему смотрит с любовью на землю.

Послушный вашему желанью,Беру перо, сажусь писать:Грешно прекрасному созданьюВ невинной просьбе отказать.Конечно, жаль! Я вас не знаю)Увы! скорбит моя душа!Молве я с жадностью внимаю,Что вы, как ангел, хороша.Но все равно. Идите с богом,Мои стихи! Счастливый путь!Отрадной встречи мне залогомПослужите когда-нибудь.Как угадать! Седой и хилый,Когда весь сморщусь и согнусьгАвось с красавицею милойЛет через десять я сойдусь.В тот миг — его воображаю, —Добра, прекрасна, молода,Она мне скажет: «Я вас знаю!»И буду счастлив я тогда.«Я с вами уж давно знакома…»И этих строк напомнит ряд,Покажет мне листок альбома,И я отвечу: «Виноват!Позвольте… эта встреча с вами…»И волю дам карандашу,И вдохновенными стихамиЕе портрет я напишу.

С младенчества дикарь печальный,Больной, с изношенным лицом,С какой-то робостию тайнойВхожу я в незнакомый дом.Но где привык, где я встречаюХозяйки милое лицо —Тут все забыто: я вбегаюЗдоров и весел на крыльцо.Вот так и здесь: я точно дома;Мне так отрадно и тепло;И рад я на листке альбомаПисать, что в голову пришло.Хозяйка милая, я знаю,Мне все простит: она добра;И сталь неловкого пераЯ неохотно покидаю.Хотел бы вновь писать, писать —До бесконечности болтать.

И дик и невесел наш север холодный,Но ты сохранила вполнеГорячее сердце и разум свободныйВ суровой, чужой стороне.С тяжелой тоскою по родине дальней,Скромна, благородно-горда,Ты шла одиноко дорогой печальнойПод гнетом забот и труда.Ты злому невежде и плуту не мстила;Как голубь, нежна и кротка,Ты черные сплетни презреньем казнила,Прощала всегда дурака.Ты грусти своей показать не хотелаПред бедной и жалкой толпойИ смело на пошлые лица глядела,Сквозь слезы смеялась порой.Но рано иль поздно минует невзгода —Недаром ты крепла в борьбе, —Как дочери милой, родная природаОткроет объятья тебе.И ты отдохнешь… Но под кровлей родноюНе помни минувшего зла;Поверь: на Руси не одною душоюТы крепко, любима была.

(После выздоровления) Привет тебе, знакомец мой кудрявый!Прими меня под сень твоих дубов,Раскинувших навес свой величавыйНад гладью светлых вод и зеленью лугов.Как жаждал я, измученный тоскою,В недуге медленном сгорая, как в огне,Твоей прохладою упиться в тишинеИ на траву прилечь горячей головою!Как часто в тягостном безмолвии ночей,В часы томительного бденья,Я вспоминал твой мрак, и музыку речей,И птиц веселый свист и пенье,И дни давнишние, когда свой скучный домЯ покидал, ребенок нелюдимыйгИ молча в сумраке твоемБродил, взволнованный мечтой невыразимой!О, как ты был хорош вечернею порой,Когда весь молнией мгновенно освещалсяИ вдруг на голос тучи громовойРазгульным свистом откликался!И любо было мне!.. Как с существом родньга,С тобой я всем делился откровенно:И горькою слезой, и радостью мгновенной,И песнью, сложенной под говором твоим.Тебя, могучего, не изменили годы!..А я, твой гость, с летами возмужал,.Но в пламени страстей, средь мелочной невзгоды.Тяжелой горечи я много испытал…Ужасен этот яд! Он вдруг не убивает,Не поражает, как небесный гром:Он сушит мозг, в суставы проникает,.Жжет тело медленным огнем!Паду ль я, этим ядом пораженный,Утратив крепость сил и песен скромный дар,Иль новых дум и чувств узнаю свет и жар,В горниле горя искушенный, —Бог весть, что впереди! Теперь, полубольной,Я вновь под сень твою, лес сумрачныйг вступаюИ слушаю приветный говор твой,Тебе мою печал, как другуг поверяю!..