Стихи Михаила Лермонтова

Нет, веря в этом моей надежде,Я жду лучшего будущего.Преодолев расстояние,Я буду около вас силой воспоминания.Блуждая на другом берегу,Я издали буду следовать за вами;И если над вами разразится гроза,Позовите меня, – и я вернусь. Оригинал на французском:Non, si j’en crois mon espéranceJ’attends un meilleur avenir.Je serai malgré la distancePrès de vous par le souvenir.Errant sur un autre rivage,De loin je vous suivrai,Et sur vous si grondait l’orage,Rappelez-moi, je reviendrai.

Скажу, любезный мой приятель,Ты для меня такой смешной,Ты муз прилежный обожатель,Им даже жертвуешь собой!..Напрасно, милый друг! КоварныхК себе не приманишь никак;Ведь музы женщины – итак,Кто ж видел женщин благодарных?..

Один я в тишине ночной;Свеча сгоревшая трещит,Перо в тетрадке записнойГоловку женскую чертит:Воспоминанье о былом,Как тень, в кровавой пелене,Спешит указывать перстомНа то, что было мило мне.Слова, которые моглиМеня тревожить в те года,Пылают предо мной вдали,Хоть мной забыты навсегда.И там скелеты прошлых летСтоят унылою толпой;Меж ними есть один скелет —Он обладал моей душой.Как мог я не любить тот взор?Презренья женского кинжалМеня пронзил… но нет — с тех порЯ все любил — я все страдал.Сей взор невыносимый, онБежит за мною, как призрак;И я до гроба осужденДругого не любить никак.О! я завидую другим!В кругу семейственном, в тиши,Смеяться просто можно имИ веселиться от души.Мой смех тяжел мне как свинец:Он плод сердечной пустоты…О боже! вот что, наконец,Я вижу, мне готовил ты.Возможно ль! первую любовьТакою горечью облить;Притворством взволновав мне кровь,Хотеть насмешкой остудить?Желал я на другой предметИзлить огонь страстей своих.Но память, слезы первых лет!Кто устоит противу них?Когда к тебе молвы рассказМое названье принесетИ моего рожденья часПеред полмиром проклянет,Когда мне пищей станет кровьИ буду жить среди людей,Ничью не радуя любовьИ злобы не боясь ничьей:Тогда раскаянья кинжалПронзит тебя; и вспомнишь ты,Что при прощанье я сказал.Увы! то были не мечты!И если только, наконец,Моя лишь грудь поражена,То, верно, прежде знал творец,Что ты страдать не рождена.Передо мной лежит листок,Совсем ничтожный для других,Но в нем сковал случайно рокТолпу надежд и дум моих.Исписан он твоей рукой,И я вчера его украл,И для добычи дорогойГотов страдать — как уж страдал!

Я вижу перед собой лежащего гладиатора… Ликует буйный Рим… торжественно гремитРукоплесканьями широкая арена:А он — пронзенный в грудь — безмолвно он лежит,Во прахе и крови скользят его колена…И молит жалости напрасно мутный взор:Надменный временщик и льстец его сенаторВенчают похвалой победу и позор…Что знатным и толпе сраженный гладиатор?Он презрен и забыт… освистанный актер. И кровь его течет — последние мгновеньяМелькают, — близок час… вот луч воображеньяСверкнул в его душе… пред ним шумит Дунай…И родина цветет… свободный жизни край;Он видит круг семьи, оставленный для брани,Отца, простершего немеющие длани,Зовущего к себе опору дряхлых дней…Детей играющих — возлюбленных детей.Все ждут его назад с добычею и славой,Напрасно — жалкий раб, — он пал, как зверь лесной,Бесчувственной толпы минутною забавой…Прости, развратный Рим, — прости, о край родной… Не так ли ты, о европейский мир,Когда-то пламенных мечтателей кумир,К могиле клонишься бесславной головою,Измученный в борьбе сомнений и страстей,Без веры, без надежд — игралище детей,Осмеянный ликующей толпою! И пред кончиною ты взоры обратилС глубоким вздохом сожаленьяНа юность светлую, исполненную сил,Которую давно для язвы просвещенья,Для гордой роскоши беспечно ты забыл:Стараясь заглушить последние страданья,Ты жадно слушаешь и песни стариныИ рыцарских времен волшебные преданья —Насмешливых льстецов несбыточные сны.

Она была прекрасна, как мечтаРебенка под светилом южных стран;Кто объяснит, что значит красота:Грудь полная иль стройный, гибкий стан,Или большие очи? — но поройВсе это не зовем мы красотой:Уста без слов—любить никто не мог;Взор без огня — без запаха цветок! О небо, я клянусь, она былаПрекрасна!.. я горел, я трепетал,Когда кудрей, сбегающих с чела,Шелк золотой рукой своей встречал,Я был готов упасть к ногам ее,Отдать ей волю, жизнь, и рай, и все,Чтоб получить один, один лишь взглядИз тех, которых все блаженство — яд!

Не ты, но судьба виновата была,Что скоро ты мне изменила,Она тебе прелести женщин дала,Но женское сердце вложила.Как в море широком следы челнока,Мгновенье его впечатленья,Любовь для него, как веселье, легка,А горе не стоит мгновенья.Но в час свой урочный узнает оноЦепей неизбежное бремя.Прости, нам расстаться теперь суждено,Расстаться до этого время.Тогда я опять появлюсь пред тобой,И речь моя ум твой встревожит,И пусть я услышу ответ роковой,Тогда ничего не поможет.Нет, нет! милый голос и пламенный взорТогда своей власти лишатся;Вослед за тобой побежит укор,И в душу он будет впиваться.И мщенье, напомнив, что я перенес,Уста мои к смеху принудит,Хоть эта улыбка всех, всех твоих слезГораздо мучительней будет.

Как небеса твой взор блистаетЭмалью голубой,Как поцелуй, звучит и таетТвой голос молодой;За звук один волшебной речи,За твой единый взгляд,Я рад отдать красавца сечи,Грузинский мой булат;И он порою сладко блещет,И сладостней звучит,При звуке том душа трепещетИ в сердце кровь кипит.Но жизнью бранной и мятежнойНе тешусь я с тех пор,Как услыхал твой голос нежныйИ встретил милый взор.

Она не гордой красотоюПрельщает юношей живых,Она не водит за собоюТолпу вздыхателей немых.И стан ее не стан богини,И грудь волною не встает,И в ней никто своей святыни,Припав к земле, не признает.Однако все ее движенья,Улыбки, речи и чертыТак полны жизни, вдохновенья,Так полны чудной простоты.Но голос в душу проникает,Как вспоминанье лучших дней,И сердце любит и страдает,Почти стыдясь любви своей.

Я не хочу, чтоб свет узналМою таинственную повесть;Как я любил, за что страдал,Тому судья лишь бог да совесть!..Им сердце в чувствах даст отчет,У них попросит сожаленья;И пусть меня накажет тот,Кто изобрел мои мученья; Укор невежд, укор людейДуши высокой не печалит;Пускай шумит волна морей,Утес гранитный не повалит; Его чело меж облаков,Он двух стихий жилец угрюмыйИ, кроме бури да громов,Он никому не вверит думы…

Время сердцу быть в покоеОт волненья своегоС той минуты, как другоеУж не бьется для него;Но пускай оно трепещет —То безумной страсти след:Так все бурно море плещет,Хоть над ним уж бури нет!..Неужли ты не видалаВ час разлуки роковой,Как слеза моя блистала,Чтоб упасть перед тобой?Ты отвергнула с презреньемЖертву лучшую мою,Ты боялась сожаленьемВоскресить любовь свою. Но сердечного недугаНе смогла ты утаить;Слишком знаем мы друг друга,Чтоб друг друга позабыть.Так расселись под громами,Видел я, в единый мигПощаженные векамиДва утеса бреговых;Но приметно сохранилаЗнаки каждая скала,Что природа съединила,А судьба их развела.

Как я хотел себя уверить,Что не люблю ее, хотелНеизмеримое измерить,Любви безбрежной дать предел. Мгновенное пренебреженьеЕе могущество опятьМне доказало, что влеченьеДуши нельзя нам побеждать; Что цепь моя несокрушима,Что мой теперешний покойЛишь глас залетный херувимаНад сонной демонов толпой.

Итак, прощай! Впервые этот звукТревожит так жестоко грудь мою.Прощай! — шесть букв приносят столько мук!Уносят все, что я теперь люблю!Я встречу взор ее прекрасных глаз,И, может быть, как знать… в последний раз!

Поцелуями прежде считалЯ счастливую жизнь свою,Но теперь я от счастья устал,Но теперь никого не люблю.И слезами когда-то считалЯ мятежную жизнь мою,Но тогда я любил и желал —А теперь никого не люблю!И я счет своих лет потерялИ я крылья забвенья ловлю:Как я сердце унесть бы им дал!Как бы вечность им бросил мою!

Измученный тоскою и недугомИ угасая в полном цвете лет,Проститься я с тобой желал как с другом,Но хладен был прощальный твой привет;Но ты не веришь мне, ты притворилась,Что в шутку приняла слова мои;Моим слезам смеяться ты решилась,Чтоб с сожаленьем не явить любви;Скажи мне, для чего такое мщенье?Я виноват, другую мог хвалить,Но разве я не требовал прощеньяУ ног твоих но разве я любитьТебя переставал, когда толпоюБезумцев молодых окружена,Горда одной своею красотою,Ты привлекала взоры их одна?Я издали смотрел, почти желая,Чтоб для других очей твой блеск исчез;Ты для меня была, как счастье раяДля демона, изгнанника небес.

Когда я унесу в чужбинуПод небо южной стороныМою жестокую кручину,Мои обманчивые сны,И люди с злобой ядовитойОсудят жизнь мою порой,Ты будешь ли моей защитойПеред бесчувственной толпой? 0, будь!.. о, вспомни, нашу младость,Злословья жертву пощади,Клянися в том! чтоб вовсе радостьНе умерла в моей груди,Чтоб я сказал в земле изгнанья:Есть сердце, лучших дней залог,Где почтены мои страданья,Где мир их очернить не мог.

Я пробегал страны России,Как бедный странник меж людей, —Везде шипят коварства змии;Я думал: в свете нет друзей!Нет дружбы нежно-постоянной,И бескорыстной, и простой;Но ты явился, гость незваный,И вновь мне возвратил покой!С тобою чувствами сливаюсь,В речах веселых счастье пью;Но дев коварных не терплю —И больше им не доверяюсь!..

Давно ли с зеленью радушнойПередо мной стояло ты,И я коре твоей послушнойВверял любимые мечты;Лишь год назад, два талисманаСветилися в тени твоей,И ниже замысла обманаНе скрылося в душе детей! Детей! — о! да, я был ребенок!Промчался легкой страсти сон;Дремоты флёр был слишком тонок —В единый миг прорвался он.И деревцо с моей любовьюПогибло, чтобы вновь не цвесть;Я жизнь его купил бы кровью,Но как переменить, что есть? Ужели также вдохновеньеУмрет невозвратимо с ним?Иль шуму светского волненьяБороться с сердцем молодым?Нет, нет, — мой дух бессмертен силой,Мой гений веки пролетит;И эти ветви над могилойПевца-страдальца освятит.

В чугун печальный сторож бьёт,Один я внемлю. Глухо лаютВдали собаки. Мрачен сводНебес, и тучи пробегаютОдна безмолвно за другой,Сливаясь под ночною мглой.Колеблет ветер влажный, душныйВерхи дерев, и с воем онСтучит в оконницы. Мне скушно,Мне тяжко бденье, страшен сон;Я не хочу, чтоб сновиденьеЯвляло мне ее черты;Нет, я не раб моей мечтыЯ в силах перенесть мученьеГлубоких дум, сердечных ран,Всё, — только не ее обман.Я не скажу «прости» надежде,Молве не верю; если преждеОна могла меня любить,То ей ли можно изменить?Но отчего же? Разве нетуПримеров, первый ли урокВо мне теперь дается свету?Как я забыт, как одинок.Шуми, шуми же, ветер ночи,Играй свободно в небесахИ освежи мне грудь и очи.В груди огонь, слеза в очах,Давно без пищи этот пламень,И слезы падают на камень.

Все тихо — полная лунаБлестит меж ветел над прудом,И возле берега волнаС холодным резвится лучом.

Ревет гроза, дымятся тучиНад темной бездною морской,И хлещут пеною кипучей,Толпяся, волны меж собой.Вкруг скал огнистой лентой вьетсяПечальной молнии змея,Стихий тревожный рой мятется —И здесь стою недвижим я. Стою — ужель тому ужасноСтремленье всех надземных сил,Кто в жизни чувствовал напрасноИ жизнию обманут был?Вокруг кого, сей яд сердечный,Вились сужденья клеветы,Как вкруг скалы остроконечной,Губитель-пламень, вьешься ты? О нет! — летай, огонь воздушный,Свистите, ветры, над главой;Я здесь, холодный, равнодушный,И трепет не знаком со мной.

Кавказ! Далекая страна!Жилище вольности простой!И ты несчастьями полнаИ окровавлена войной!..Ужель пещеры и скалыПод дикой пеленою мглыУслышат также крик страстей,Звон славы, злата и цепей?..Нет! прошлых лет не ожидай,Черкес, в отечество своё:Свободе прежде милый крайПриметно гибнет для неё.

Люблю я цепи синих гор,Когда, как южный метеор,Ярка без света, и краснаВсплывает из-за них луна,Царица лучших дум певца,И лучший перл того венца,Которым свод небес поройГордится будто царь земной.На западе вечерний лучЕщё горит на ребрах тучИ уступить всё медлит онЛуне — угрюмый небосклон; Но скоро гаснет луч зари…Высоко месяц. Две иль триМладые тучки окружатЕго сейчас… вот весь наряд,Которым белое челоЕму убрать позволено. Кто не знавал таких ночейВ ущельях гор, иль средь степей?Однажды при такой лунеЯ мчался на лихом коне,В пространстве голубых долин,Как ветер, волен и один;Туманный месяц и меня,И гриву, и хребет коняСребристым блеском осыпал;Я чувствовал, как конь дышал,Как он, ударивши ногой,Отбрасываем был землёй;И я в чудесном забытьиДвиженья сковывал свои,И с ним себя желал я слить,Чтоб этим бег наш ускорить; И долго так мой конь летел…И вкруг себя я поглядел:Всё та же степь, всё та ж луна:Свой взор ко мне склонив, она,Казалось, упрекала в том,Что человек с своим конёмХотел владычество степейВ ту ночь оспаривать у ней!

Чисто вечернее небо,Ясны далекие звезды,Ясны как счастье ребенка;О! для чего мне нельзя и подумать:Звезды, вы ясны, как счастье мое! Чем ты несчастлив,Скажут мне люди?Тем я несчастлив,Добрые люди, что звезды и небоЗвезды и небо! — а я человек!.. Люди друг к другуЗависть питают;Я же, напротив,Только завидую звездам прекрасным,Только их место занять бы желал.

Как солнце зимнее прекрасно,Когда, бродя меж серых туч,На белые снега напрасноОно кидает слабый луч! Так, точно дева молодая,Твой образ предо мной блестит;Но взор твой, счастье обещая,Мою ли душу оживит?

Люблю я солнце осени, когда,Меж тучек и туманов пробираясь,Оно кидает бледный мертвый лучНа дерево, колеблемое ветром,И на сырую степь. Люблю я солнце,Есть что-то схожее в прощальном взглядеВеликого светила с тайной грустьюОбманутой любви; не холоднейОно само собою, но природаИ всё, что может чувствовать и видеть,Не могут быть согреты им; так точноИ сердце: в нем всё жив огонь, но людиЕго понять однажды не умели,И он в глазах блеснуть не должен вновьИ до ланит он вечно не коснется.Зачем вторично сердцу подвергатьСебя насмешкам и словам сомненья?