Любим на судьбу свою людскую,Как ребята, губы надувать.Чуть понюхаем беду какую —Ну, на всю, на всю-то жизнь плевать. Протранжирим денежки на водку,Просадимся в двадцать ли одно,Иль упустим глупую красотку —Сердце смертной горечью полно. И за то, что попросту гульнули,И за то, что не очко, а два,Отдаем простой свинцовой пулеЖизни человеческой права. И не чуем, что вот тут же рядомНам, сварливым с головы до пят,Нашей поступи и нашим взглядамТвари прочие от зависти кипят. И не чуем, что, когда знакомымОтдаем обыденный поклон —Ветер мучается весь в изломах, чтоб изломамХоть бы чуть придать поклона тон. И когда случается в дорогеВетер нам повеет на шаги —Чуем ли, как ветер босоногийС жадной болью мерит сапоги? И сварливым нам, и нам надутымШепчет вслед отчаяньем босым:— Долго ль, долго ль буду не обутымПлоть свою кромсать по мостовым? Ну, и нас, бывает, мостоваяУтомляет… Но лишь миг — и вскок и вот, —Не свои шаги, а вихрь трамвая,Словно не трамвай, а тварь живая,Нас в сварливости не утомляя,Нас стремительно несет. — Да, одну, одну пяту нагуюДать бы тварям милость обувать —Как бы стали твари ликовать!Ну, а мы-то любим баловать,Любим на судьбу свою людскую,Как ребята, губы надувать.
