Сельская драма с песнями в одном действии ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА Палемон, старый пастух.Лизиас, молодой спартанец.Эвфемон, аркадский пастух.Дафна, Лизиасова невеста.Эвергета, жена Эвфемонова.Лаврадочери Эвфемоновы.Дорис Действие в Аркадии. ЯВЛЕНИЕ 1 Лизиас, Дафна. Лизиас Конечно, мы с тобоюВ Аркадию пришли,Любезнейшая Дафна!Здесь вечная веснаВ долинах зеленеет;Здесь кроткий ветерокКолеблет воздух свежий.Без терна цвет растет,И небо чисто, ясно.Конечно, мы с тобой,Любезнейшая Дафна,В Аркадию пришли. Дафна Ах, Лизиас! мы верноВ Аркадии теперь;Здесь всё покойно, мирно.Гармония певцов,Поющих на кусточках,В восторг приводит нас.Они, не зная страха,Навстречу к нам летят.Ах! Лизиас! мы верноВ Аркадии теперь. Вместе Будьте вы благословенны,Вы, долины и луга,Где вовеки обитаютДобродетель и покой!Приимите нас, долины,Приимите нежно насИ укройте с лаской юность!Мы пришли сюда искатьСчастья, вольности, покоя.Нам любовь, кончая жизнь,Счастья здесь искать велела,Счастья, мира, тишины. Дафна Добродетельная Аканта, сказав, что я только в Аркадии могу бытьсчастлива, конечно нас не обманула. Какое великолепное зрелищеоткрывается со всех сторон! Везде блистает Натура избраннейшимисвоими сокровищами и для каждого чувства приготовляет богатоепиршество. Мне кажется, что я дышу здесь гораздо чистейшим воздухом.Совсем необыкновенные чувства разливаются у меня в сердце; восторг,сладостное упоение… Ах, добродетельный юноша! Как я тебе благодарна,что ты исполнил мое желание и привел меня сюда! Лизиас Но исполнишь ли теперь и мое желание, любезная Дафна? Ведь тыпомнишь, что мне обещала? Дафна Руку мою? Не правда ли? — Ах, друг мой! Могу ли чем нибудьмаловажнейшим наградить тебя за то, что ты оставил для меня своеотечество? Лизиас А сердце твое? — Ах, Дафна! Можешь ли ты наградить меня чем нибудьважнейшим? Дафна Сердце давно уже отдано тебе за твои добродетели. Разве ты этого незнаешь? Лизиас Для чего же никогда еще не осмеливался я хорошенько спросить тебя отом, для чего ты в самой Спарте не хотела мне вместе с сердцем датьруки своей? Дафна Для испытания твоей любви ко мне. Лизиас Разве бы я не пошел уже с тобою на край света, когда бы ты увенчалалюбовь мою? Неужели ты этого боялась? Дафна Нет, я боялась отсрочки. Скажи мне, юноша, как бы я, став твоею, моглатебя в чем нибудь не послушаться? Лизиас А как же бы и я мог тебя не послушаться и не исполнить твоего желания,как бы скоро узнал его? — Ведь я знаю, что мать твоя Аканта хотелаэтого. Дафна Мать моя, говоришь ты? Так знай же, что Аканта была мне не мать. Лизиас Не мать? Дафна Нет, однако ж я обязана была любить ее, как мать свою, потому что онавоспитывала меня с такою нежною попечительностью, с такимнеусыпным старанием… Лизиас Да кто же она была? и откуда? Дафна Из Аркадии. В последнее нападение спартанцев на безоружныеАркадские долины была она уведена отсюда вместе с другимипленниками. Она вышла замуж за похитителя своего, более попринуждению, нежели по избранию; а по прошествии пятнадцати летсмерть мужа ее освободила ее от брачных уз. Лизиас Какое чудо! А я всегда почитал тебя Акантиною дочерью. Дафна И я так думала, потому что с самого того времени, как начала себячувствовать, не помню ни одной женщины, которая бы меня так любила,как она, и которую бы могла я почесть своею матерью. Иногда носится вмоих мыслях какой то образ, который приводит сердце мое в несказанноесладостное движение, и в таком случае кажется мне, будто я его когдато видела, может быть в самых первых летах детства; но подлинно незнаю, что это такое: одна ли мечта сновидения, или память моя стараетсяопять возобновить существенный образ, заглаженный временем. Нобудем говорить об Аканте. Поздно уже настало время свободы ее. Будучиснедаема тайною горестию, она должна была оставить ту сладкуюнадежду, которая ободряла ее во время неволи, — надежду увидеть опятьлюбезные свои долины; а это ускорило конец ее. Лизиас Итак, она недолго жила по смерти мужа своего? Дафна Только десять горестных месяцев. День ото дня слабость ееувеличивалась; и в самый тот час, как светильник жизни ее готов былпогаснуть, она подозвала меня к постели своей и прерывающимсяголосом сказала мне: «Дафна! Я приняла на себя имя матери твоей толькодля того, чтобы муж мой любил тебя; ты дочь любезнейшей моейприятельницы». Потом говорила она: Если боги присудилиБыть здесь счастливой тебе,То в Аркадии ты можешьСчастье, мир, покой найти.Там опять найти то можешь,Что теряешь здесь во мне. Она хотела говорить более, но смерть отняла у нее язык и покрыламраком глаза ее, которые она несколько раз с тоскою на меня устремляла.Молча пожала она руку мою и скончалась. Лизиас И во всю жизнь свою не говорила тебе ничего такого, по чему бы можнобыло догадаться, кто были родители твои и где тебе искать их? Дафна Ничего. Она говаривала только об одном отечестве своем; и сердце еестолько им занималось, что Аркадия была у нее всегда на языке. Тамтолько, говорила она, только в этой радостной стране можно еще найтиистинное благополучие. Богатый там всегда умерен,Доволен бедный, и в трудахТам всякий весел и покоен,Там верны, нежны все в любви.Там старый молод, бодр весельем,А юный нравом, духом стар.Там нет вражды, коварства, злобы.Златое время там течет. Коротко сказать, в Аркадии царствует простота, невинность и радость.Такими прелестными изображениями сердце мое пленилось, и явнутренне решилась не выходить замуж ни за какого юношу без того,чтобы он не дал мне слова проводить меня в счастливую Аркадию. Тебеизвестно, что с моей стороны не было иного условия, когда ты за менястал свататься. Лизиас Оно исполнено, любезная Дафна! Для тебя оставил я свое отечество,Спарту. Дафна Однако ж ты не раскаиваешься? Лизиас Ах! когда бы добродетельНаших предков и отцовИ поныне напрягалаМышцы наших сограждан,В неге, в роскоши ослабших;Ах! когда бы гражданинИ теперь еще героем,Патриотом умирал, —Я тогда бы мог стыдиться,Мог раскаяться, тужить.Но когда порок в тирановИ в рабов их превратилИ когда любовь к корысти,Злоба, бунты, заговорВольность в узы заключают, —Ах! могу ли я тогдаПожалеть, оставя Спарту,И раскаяться в душе? Но мог ли бы я и в самых счастливейших обстоятельствах раскаяться втом, когда ты будешь моею наградою? — Ты, любезная Дафна! — Нокогда же — когда? Дафна Всякую минуту. При первом олтаре, посвященном Пану, поклянусь я бытьтвоею. Для счастия любви нашей потребно благословение богов. Лизиас Правда, что для успеха каждого дела потребно благословение богов. Иконечно, они благословят любовь нашу. Ты прекрасна, и еще более,нежели прекрасна, — ты добродетельна. Ах, как я счастлив! Дафна Как и я счастлива! Потому что и ты добродетелен. Лизиас Но не идти ли нам к этим счастливым хижинам и не познакомиться ли сжителями, чтобы они указали нам место олтарей своих? Дафна С радостию. Если они так добры, как Аканта говорила, то им надобнорадоваться нашему благополучию; потому что добрые люди всегдавеселятся радостию других, и гостеприимство, сказывают, нигде так ненаблюдается, как здесь. Лизиас Однако ж будем несколько поосторожнее. Дафна А что? Лизиас Пятнадцать лет, говоришь ты, Аканта не была в Аркадии. Мороз можетв одну ночь побить самые прекраснейшие цветы, а заразительный порокможет в малое время переменить народные нравы. Подумай о моемотечестве — о Спарта! Зачем называю тебя таким именем! Дафна Не бойся ничего; я полагаюсь на предчувствие сердца своего — на тайноедвижение, туда меня влекущее. Лизиас По крайней мере позволь мне идти наперед и поискать кого нибудь изжителей. Может быть, угадаю по виду и словам его, какого приема намздесь ожидать надобно. Между тем ты можешь укрыться здесь в лесу. Япойду только за этот кустарник, который закрывает от нас часть хижин. Дафна Хорошо. Только поскорее приходи назад. Лизиас Как голубь, который летит назад к своей голубке.(Уходит.) ЯВЛЕНИЕ 2 Дафна одна Добродушный Лизиас! — Как он старается о моем счастии! Любовьделает его боязливым; а между тем он забывает, что без него могло бымне быть еще страшнее. Однако ж в этой спокойной долине нечегобояться. Где нравы просты, тихи, кротки;Где в сельских хижинах живутИ любят воздухом питаться;Где пища состоит в плодахИ где руно одеждой служит —Невинность безопасна там.Но где во мраморных чертогахСо скукой праздность жизнь влачит,Где червь индийский есть одежда,Куда из Тира пурпур шлют,Где алчность к злату горы роет, —Невинность там страшись всего! Кажется — кажется, что в кустах слышу я шум. — Тише! — Шорохприближается. — Я спрячусь за дерево и посмотрю, кто это. (Прячется за куст.) ЯВЛЕНИЕ 3 Лавра и Дорис, неся в руках корзинки с цветами. Лавра Цветочек мил в лугах,Когда росою утраБывает окроплен;Когда днем юным, яснымБывает позлащен.Но он тогда милее,Когда в полдневный жар,Головку распустивши,Пестреет, как звезда. (Смотрит на цветочек.) Дорис Но он еще милее,Когда престанет лучБлестящего светилаПалить его огнем;Когда прохладный воздух.Бальзамом напоен;Когда зефиры дышатИ пурпур на негоДыханьем навевают. Посмотри, как прекрасно все вокруг нас блистает! Как все хорошо пахнет!— Мне, право, кажется, что ввечеру, когда заходит солнце, все видыбывают прекраснее, нежели поутру. Лавра А я лучше люблю утро. Когда вдруг все поля, покрытые мраком, вчистейшем свете представятся глазам нашим; когда дремавшая Природапробудится и снова придет в движение, и все, на что ни взглянешь, оживети возрадуется; когда весь хор маленьких сладкогласных птичек, сидящихпо кусточкам, пристанет к кроткой песне парящего жаворонка… Дорис А когда после жаркого дня приближится сладостный вечер и прольет навсе нежную прохладу; когда под тихий шепот осинника и тополя и поджурчание ручья запоет соловей громкую вечернюю песнь свою; когдастада протянутся вниз по пригорку, благовонными травами усеянному… Лавра Так мы обе правы, миленькая сестрица. Каждое время в сутках имеетсвои приятности; всякое любезно и сладостно и наполняет сердцеблагодарением и радостью. Дорис Правда, правда, любезная Лавра. Поутру буду я с тобою хвалить утро, аввечеру хвали со мною вечер — так вот мы и согласны. Да послушай,сестрица, — довольно ли у нас цветов? Лавра И очень, очень довольно. Посмотри, сколько у меня. Старичок наш могбы ими покрыть все кипарисы вокруг монумента — все, сверху донизу. Дорис Когда цветы сплетешь в венки поплотнее, так их много пойдет. А мнехочется, чтобы и для нас сколько нибудь осталось. Лавра Да если бы их и недостало, так бы нам не о чем было тужить. Ведь здесьвезде растут цветы; мы их ногами топчем. Только скажу тебе за тайну,что ныне мне очень тяжело рвать цветы, хотя это упражнение для меняочень приятно в другое время. Дорис Отчего же? Лавра Ведь ты знаешь, на что цветы надобны нашему Палемону? Дорис Конечно, на воспоминание прежней потери своей. Лавра Не прерывает ли оно на несколько минут всегдашней радости нашей?По крайней мере придет тут в голову какая нибудь печальная мысль, аэтого я не люблю. Любезны мне мирты,Торжественный блеск,Веселы свирели,И танцы и плеск,И пиршество Пана,И праздники жертв;И жизнь всю в забавахХочу провождать,Не зная печали.Как ввек небесаВ Аркадии чисты,Так Лаврины дниДа будут прекрасны,И чисты, и ясны,И веселы ввек! Дорис Однако ж, любезная Лавра, Разве солнце не прекрасноИ тогда, как облакаФлером солнце покрывают?И Природа красотуРазве тратит в те минуты,Как торжественная ночьТьмой Природу покрывает?Ведь для света тень нужна. Дафна потихоньку выходит и показывается Лавре. Лавра(бросаясь к сестре) Ах, Дорис! посмотри, посмотри! Дорис О боги! Кто это? — Какое чудное платье!Дорис и Лавра обнимаются и пристально смотрят на Дафну. Лавра(тихонько) Она так прекрасна, что я могла бы почесть ее за богиню. ЯВЛЕНИЕ 4 Лавра, Дорис, Дафна. Дафна (вслушавшись в слова Лаврины) Нет, нет, любезные дети! Я такая же смертная, как и вы. Я друг ваш, ипочту себя счастливою, если вы захотите быть моими друзьями. Лавра Как этого не хотеть! Вид твой показывает, что ты не хуже самой лучшейпастушки нашей. Дорис И мы бы, конечно, почли тебя своею, если бы на тебе было не такоеплатье. Дафна Я не ваша. Однако ж желаю принадлежать вам, если вы захотите принятьменя. Лавра С радостию, с радостию! Пойдем в наши хижины; и все, что у нас есть,будет твое. Дорис Все, все. Стада наши будут тебя кормить и одевать; ты будешь питатьсялучшими плодами, которые для нашего наслаждения растут у нас напрекрасных деревах. Дафна Прелестные девушки! Позвольте мне вас обнять и прижать к сердцу!(Про себя.) Вижу теперь, что добродетельная Аканта правду говорила.— Удивление и радость. Лавра Удивление! Чему ты удивляешься? Старики наши говорят, чточужестранцы, которым мы нравимся, конечно приятны богам, любящимсвободу и простоту. Народ должен радоваться, когда умножается числочестных людей, которые всеми силами стараются быть добродетельнымии чрез то возбуждают нас к добру. Слава богам, что будет большеприлежных людей, обрабатывающих долины наши! От этого они ещеболее украсятся. Дорис Можем ли мы думать, что благодетельная Природа только для наспроизвела плоды и стада и только для нас украшает луга благовоннымицветами? Попеременно. Дорис Когда у нас цветамиПокроются поля, Лавра Когда у нас плодамиПокроются леса, Дорис Приятно ли мне будетВсегда одной их рвать? Лавра Приятно ли мне будетОдной плоды срывать? Вместе На что, на что нам всё бoгaтство,Когда делить его нельзя? Дафна (сперва одна, а потом все три вместе) Блажен, блажен, кто в счастье ближнихНаходит счастие свое!Везде во всем, всегда он счастлив;Всегда доволен, рад, блажен! ЯВЛЕНИЕ 5 Прежние, Лизиас, Эвфемон. Лавра(увидев Лизиаса и Эвфемона) О боги! Дорис! Посмотри, посмотри! Вот опять новоеявление. Дорис Ах, этот молодой пастух — однако ж он не пастух; он совсем не таков,как пастухи наши, — верно, пришел с нашим другом (указывая наДафну), ведь ты хочешь быть другом нашим? Однако ж у тебя должнобыть и другое имя? Дафна Дафна — я Дафна, а он (указывая на Лизиаса) Лизиас, мой спутник. Лавра и Дорис(вместе) Лизиас! Эвфемон Итак, это твоя любезная, которая с тобою ищет у нас прибежища?Здравствуй, прекрасная девушка! Ты найдешь здесь все, чего желаешь. Дафна Благодарю тебя за твою любовь. Эти милые дети подали мне радостнуюнадежду на хороший прием. Лавра Ах, батюшка! Как ласково, как приятно обошлась она с нами! Дорис Она обнимала нас… Лавра Прижимала к своему сердцу… Дорис И называла своими друзьями. Лизиас Так ты отец этих любезных девушек? Эвфемон Так, друг мой. (Детям) Не забыли ли вы, что вам приказал почтенныйПалемон? Лавра Ах, нет! Только нечаянная встреча с прекрасною Дафною — кажется,зовут ее Дафною — задержала вас здесь. Дорис Посмотри, батюшка, — цветы уже нарваны. Эвфемон Да еще не сплетены в венки; а вам, может быть, ныне же надобно будетс своими подругами нарвать больше цветов. Завтра при восхождениисолнца ваши девические руки украсят наш брачный олтарь. Лавра(сестре своей) Мне это пришло на мысль в ту же минуту, как я его увидела… Дорис И ее подле него. Ах! Пойдем поскорее. Как же обрадуются наши пастухии пастушки!. Лавра Мне нетерпеливо хочется сказать им о том. Дорис Однако ж нам надобно наперед сплести свои венки. Обе поспешно уходят. ЯВЛЕНИЕ 6 Лизиас, Эвфемон, Дафна. Лизиас Слышишь, любезная Дафна, что этот добрый пастух берет радостноеучастие в исполнении моего желания, желания соединиться с тобою,добродетельная Дафна! Дафна В сердце своем благодарю его за такое приветливое дружелюбие, и языкмой не может изъяснить чувствуемой мною благодарности. Эвфемон Боги пламенно желаютСчастья смертных чад землиИ хотят, чтоб человекиЗнали счастие свое.Если ж им уподоблятьсяКто захочет из людей,То святая добродетельЕсть единый путь к тому. Лизиас Ах! Если бы все так думали, то зачем бы было нам искать счастия в такойотдаленности? Эвфемон Здесь вы, конечно, найдете счастие, если ищете его в тихом спокойствиии в тех дарах, которыми благодетельный Пан награждает наши легкиетруды. Часы дня употребляем мы на сельские работы, чтобы,утомившись, наслаждаться ночью приятнейшим сном. Общественноесогласие и гармония соединяют всех нас твердым союзом. От умереннойпищи бываем мы здоровы, покойны, веселы. Лизиас(подавая Дафне руку) Ах! Какое счастие ожидает нас здесь! Эвфемон Но если ищете его в искусственных сценах жизни, где пышность вобманчивых мечтах ослепляет глаза блеском — в роскошной,драгоценной пище или в шумных забавах, — то вы, конечно, обманетесь,и ничего по желанию своему не найдете здесь. Дафна Мы всего этого убегаем. Я видела издали роскошь и пышность, видела ипрезрела. Та, которая меня воспитывала, показала мне все опасныеследствия их и увещевала меня искать счастия в такой земле, гдедобродетель исполняют без гражданского закона и где невинностьдоставляет чистые радости, которые не влекут за собою раскаяния, —коротко сказать, здесь, в Аркадии. Лизиас Я уже сказывал тебе, добродушный пастух, что это было причиноюдолговременной отсрочки моего благополучия, которое никак бы немогло совершиться, если бы я не исполнил ее воли и не привел бы еесюда, положась на ее обещание, что здесь увенчается мое желание. Эвфемон Оно увенчается, и день вашего союза будет радостным днем для всейАркадии. Мы не пропускаем случаев к веселию, почитая за благоразумиепользоваться жизнию, пока еще невинность и умеренность бываютдушою наших забав, потому что веселая улыбка на устах добродетелиесть, конечно, приятная жертва богам. И тот день бывает для нас днемрадостнейшим, в который можем мы споспешествовать счастию добрыхлюдей, приятных небу. Дафна Мы надеемся на милость богов, пришедши сюда единственно с темнамерением, чтобы в тишине подражать вашим добродетелям. Конечно,сами бессмертные вели нас с Лизиасом, потому что мы никогда не терялидороги и перешли такое великое расстояние без большой опасности иутомления. Эвфемон Однако ж вам, конечно, нужно отдохновение. Пойдемте же со мною. Там,за тенью этих высоких дерев, где извивается маленький ручеек, стоитмоя хижина; она обросла ясмином и козьим листом. Сперва прохладитесьсоком плодов, а потом представлю вас друзьям своим. Лизиас О, если бы они все были подобны тебе! Дафна И милым дочерям твоим! Эвфемон Перестаньте! Иначе буду думать, что вас заразила лесть тех городов,откуда вы пришли к нам; а истина есть у нас первое правило. Когдаотдохнете, то поведу вас к нашему старому Палемону, чтобы он дал вамсвое благословение. Лизиас Палемону? — Да кто он? Эвфемон Наш общий отец и друг, один из первых пастухов наших и господинмногочисленных стад. С некоторого времени он совсем почти удалилсяот нашего небольшого общества и построил себе грот в этом лесу, гдеоплакивает некоторую важную потерю свою, которая отвратила его отрадостей жизни и преждевременно покрыла сединою голову его. Дафна Кажется, что дочери твои об нем упоминали. Эвфемон Может быть; потому что мы все любим его, как отца. Благоразумие,опытность и добродетели его вселили в нас такое к нему почтение, что вдолинах наших не делается ничего без его совета и ведома. Иногдапризывает он к себе детей наших и сообщает им добрые наставления вприятных сказках. Всякий боится впасть в порок, чтобы не потерятьлюбви его. Никто из юношей и девушек наших не хочет любить без того,чтобы не посоветоваться с ним о своем выборе и не испросить на свойсоюз его отеческого благословения. Он всегда предводительствует нами,когда мы приносим жертву Пану, и кажется, что за молитву его оказываетнам небо свое благоволение. Дафна Поведи нас к нему, добродушный пастух, чтобы он и за нас помолился ичтобы его благословение осчастливило союз наш. Не знаю, какоесладостное чувство во мне возбуждается! При имени его бьется у менясердце и кровь волнуется. Пусть он совокупит руки тех, которых сердцалюбовию совокупились! Ах, Лизиас! Пусть он отдаст нас друг другу! Еще приятнее мне будетСоюз с тобою, нежный друг,Когда рука святого мужаЕго навеки утвердит.Отца и матери не зная,Не зная, как отец и матьСвое дитя ласкают, нежат,Почту его своим отцомИ нежно поцелую рукуТого, кто нас благословит. Лизиас(Эвфемону) Он, конечно, это сделает, когда узнает ее доброе, чистое, невинноесердце, достойное Аркадии. Эвфемон Конечно; луч света освещает тогда горестную душу его, когда он видитлюдей счастливых и сам может их счастливыми делать. Уходят. ЯВЛЕНИЕ 7 Открывается лес и гробница, на которой лежит молодая Нимфа. Внизубольшими буквами написано: и я была в Аркадии. Недалеко от сего меставидна пещера, из которой выходит Палемон, сперва кругомосматривается и наконец идет потихоньку. Палемон Как приятно сияет солнце на западе! Как прекрасно позлащает онослабеющими лучами своими уединенную мою хижину! — Печальноевоспоминание! В сей день я некогда лишилсяВсего, что было мило мне, —Тебя, любезнейшая Дафна!В последний раз тогда твой взорПриятный, кроткий обращалсяС улыбкой нежной на меня. И вдруг рука спартанцев злобныхТебя исторгнула навекИз нежных, пламенных объятийОтца, который слез своихЕще не осушал о смертиЛюбезной матери твоей!Но время не могло исторгнутьТебя из сердца моего.В нем вечно будет жить твой образ;Он там глубоко впечатлен.(Указывая на монумент)Всегда сей памятник я будуСлезами горести кропить. Ныне, ныне минуло уже пятнадцать лет тому, как ты, милый ангел, — иточно в этот час — вместе с нашею верною приятельницею, которойумирающая мать твоя поручила нежное твое детство, досталась в добычузлодеям. Тщетно буду надеяться где нибудь найти тебя или узнать, чтоты жива! — Но так богам угодно, и непостижимый совет их всегда бываетпремудр! — Может быть, предвидели они, что сердце мое слишком быприлепилось к этой милой дочери; что я великою своею любовию изнежилбы ее и в изнеженном младенце воспитал бы ядовитое растение дляпрекрасных и здравых долин Аркадских — непослушную дочь, дурнуюсупругу и беспечную мать, а наконец в родительском восторге забыл быи самих богов. Кто может поручиться за человеческое сердце, когда онопредастся страсти? — Теперь уже, конечно, уединенные сени, мудроеразмышление и долговременные опыты научили меня истине; и если быя нашел тебя ныне, когда уже укротился всякий мятеж вожделений вдуше моей, когда жизнь моя течет тихо, подобно этому ручью, и когдаспокойно ожидаю отзыва, — если бы ныне нашел тебя… Но начто такиемечты! Несбыточные сны, быв не что иное, как мечта, возбуждают толькогоресть. Лучше предамся сладостной меланхолии, столь приятной моемусердцу, — увенчаю цветами пустую гробницу, мною сделанную, чтобынежные Зефиры развевали вокруг их бальзамический дух; и когда придутко мне в уединенное мое жилище юные аркадские пастухи и пастушки,буду их приготовлять к разным случаям человеческой жизни, от которыхне спасается и самое чистейшее человеческое счастие. — Что же нейдутко мне любимые мои пастушки, дочери Эвфемоновы, которым я поручилнарвать цветов, на что они всегда с радостию вызывались? Неужелиприключилось им что нибудь неприятное? — На всякий случай и сам ямогу нарвать… Тише! кто то идет по кустам. — Посмотреть. (Идеттуда, где слышит шорох.) А! Это они. ЯВЛЕНИЕ 8 Палемон, Дорис, Лавра, обе запыхавшиеся. Палемон Где вы по сю пору были, любезные дети? Бывало, вам лишь только словоскажешь, так уже и все сделано. А я ведь, кажется, поручил вам приятноедело. Лавра Ах, любезный Палемон! Не сердись. Не сердись! Видишь — они нарваны. Дорис И в венки сплетены — только: Палемон Прежде отдохните, милые мои. Лавра Только мы были задержаны: Дорис И против воли опоздали; потому что на дороге увидели мы чудноеявление… Палемон Не дурное ли? Лавра О нет! Приятное… Дорис Самое приятнейшее, потому что оно возбудило в нас величайшеелюбопытство. Палемон Неисполнение должности — а что мы сделать обещали, то есть ужедолжность наша, — неисполнение должности, любезные дети, не всегдаизвиняется побуждением любопытства. Но как обещание ни важно… Лавра Ах! Мы чувствуем, что нехорошо сделали. Ведь ты для нас всего дороже! Дорис Да как было удержаться? Двое молодых чужестранных; пастух — однакож не в таком платье, как мы… Лавра С молодою Нимфою — однако ж не совсем такою, как мы… Палемон Пастух с Нимфою? Правда, что это чудное явление, потому что люди,живущие в больших городах и воспитанные в изобилии и шуме, убегаюттихих, уединенных долин, где надобно прилежною работою доставать себеумеренную и простую пищу, где не терпится праздность и где уважаютсяодни невинные и чистые нравы. — Не слыхали вы, откуда они пришли? Дорис Кажется, что они, когда мы плели венки, говорили о Спарте. Палемон (с некоторым движением) О Спарте? Они из Спарты? Так надобно стараться поскорее сбыть их срук. Они, конечно, обманщики, разбойники. Берегитесь их, берегитесь,милые дети!(С горестию оборачивается к монументу.) Лавра Нет, нет, любезный Палемон! Они не обманщики, не разбойники… Дорис Он так добр, как аркадский пастух; а она так невинна, как аркадскаяпастушка. Тебе надобно только увидеть их… Лавра И услышать их слова. — Она мила, прекрасна!Как пурпур в час вечернийСобою красит облака,Так лилии и розыСияют на лице ее. Дорис Глаза ее подобныЛазури утренних небес.В ее открытых взорахВидна вся внутренность души. Лавра Не чудно бы мне было,Когда бы пчелки на устаЕе толпой слетелисьИ стали меду в них искать. Дорис Так волны не сребрятсяУ брега пенистых озер,Как волосы сребрятсяНа шее в кудрях у нее. Лавра А рост ее. Дорис А походка ее… Лавра И все, что она делает… Дорис И все, что говорит… Лавра А он — он так хорош — так прекрасен, как молодой кедр. Дорис Кроток, как улыбающийся месяц. Палемон Хорошо, хорошо! Только молодым девушкам не надлежало бы с такоюприлежностию рассматривать приятности молодых пастухов и описыватьих с таким красноречием. А то… Дорис А то подумают, что мы влюблены в них, и станут над нами смеяться. Лавра А смеялась ли ты над молодою пастушкою, что она любит юношу? Дорис Это совсем другое — она большая, и разве ты не слыхала, что батюшкаговорил о свадебных венках, которые нам скоро надобно будет для нихсплести? Палемон О свадебных венках? — Отец ваш? — Это меня уверяет, что их ненадобно бояться и что они не только прекрасны, но и добродетельны. Лавра Конечно, конечно добродетельны! Они хотят, чтобы мы их приняли. Дорис И пришли сюда с тем, чтобы у нас навсегда остаться. Лавра И хотят здесь праздновать брак свой. Дорис И придут к тебе просить благословения. Палемон Моего благословения? Да кто им обо мне сказал? Лавра Верно, батюшка. Палемон(в беспокойстве) Однако ж они, конечно, не ныне придут ко, мне? Дорис Ныне, ныне — теперь же. Лавра Они отдыхают, потому что от дальней дороги очень устали; а прохладясьплодами, тотчас сюда придут. Палемон(подумав) Нет, нет! Они помешали бы мне в сладостной меланхолии совершатьпамять любезной дочери моей. Они хотят перед олтарями нашимизаключить союз любви, — может быть, радостные сердца их наполнилисьбы печальными предчувствиями, когда бы они, пришедши ко мне заблагословением, увидели здесь памятник осиротевшей родительскойнежности и нашли меня подле печальных кипарисов. Лучше мнепредупредить их. Лавра Они уже, может быть, идут. Дорис А может быть, и близко. Палемон По крайней мере надобно, чтобы мы с ними не здесь увиделись. Отнеситесвои корзинки в мою хижину, побегите и скажите, что я приду. Я пойдустороною к ним навстречу и ворочу их. — Подите, дети, подите! Пастушки относят свои корзинки в пещеру и уходят. ЯВЛЕНИЕ 9 Палемон Как неприятно, когда мешают печалиться! — Что вздумалось Эвфемонутеперь, в самое это время… Ведь ему известно… Однако ж он, по своемудобродушию, может быть хочет этим выгнать из души моеймеланхолические мысли нынешнего вечера. Ах! Он не знает, что в самомунынии есть несказанная сладость! — Да они из Спарты! А ему известно,что это имя возмущает душу мою! Однако ж я чувствую в сердце своемвеликое движение — мне бы хотелось видеть их. — А они из Спарты! —Чудно! я охуждаю любопытство в молодых пастушках, а сам — самчувствую неизвестное побуждение… Пойду, пойду. Только напередобвешаю цветами пустую гробницу моей Дафны. Пусть этот ежегодныйобряд пребудет доказательством, что я помню ее! Вот единственный дар,который она может получить от родительской нежности!(Идет, приносит корзину с цветами и увенчивает ими монумент. Между тем поет) Ах, как в венках прекрасны розы!Но скоро меркнет алый цвет,И скоро розы опадают.Когда же завтра я спрошу:Где роза, цвет прекрасный, гордый,Краса долин, полей, лугов, —То роза жалобно мне скажет:И я в Аркадии цвела!(Помолчав.)И ты в Аркадии была,Моя любезнейшая Дафна!В пучочке видел я твой цвет.Ах, если б я теперь увиделТебя, любезнейшая дочь!Теперь бы в полном, в пышном цветеСияла Дафна как звезда.В пучочке видел я цвет Дафнин —Она в Аркадии была! А теперь нет тебя! — А если ты еще жива, то как? где? — Может быть,живешь ты в неволе; И если цепи носишь,То цепи облегчайНадеждою на небо!Они легки тогда,Когда душа свободна,Невинна и мудра.А если дух твой чистыйВзирает на меняСо свода голубого,То радуйся, мояЛюбезнейшая Дафна!Я скоро буду там.Сошла почти нить жизни,И смерть близка ко мне.Отверстая могилаГотовится принятьВ свои покойны недраМеня и скорбь мою.(После горестного молчания.) Однако ж я долго медлю. В горести своей совсем забыл, что гости нашименя дожидаются. Пойду скорее, чтобы скорее возвратиться сюда, к своеймеланхолии. — Кажется, что кто то идет. — Спрячусь.(Прячется за гробницу.) ЯВЛЕНИЕ 10 Дафна, Лавра, Дорис. Дафна Только на минуту останусь здесь, любезные дети! Ведь вы говорите, чтоего здесь нет и что он хотел стороною выйти к нам навстречу? — А мнехочется видеть по крайней мере жилище его. Лавра Однако ж, прекрасная Нимфа, что ты там смотришь? — Он это запретил;а нет на свете такого человека, которого приказания уважали бы мы болееПалемонова слова. Дорис Если и друг твой, Лизиас, сюда же придет, так мы совсем пропали. Ах!Один важный взор укоризны… Дафна Так подите же и не пускайте его сюда. Лавра А где он? Дафна Он намерен был сплести мне брачный венок. Отец ваш хотел вести его врозовый кустарник и ушел с ним незадолго перед вашим приходом. Дорис Так мы пойдем к ним навстречу, а ты приходи за нами. Эта дорожка вправую сторону приведет тебя туда. Дафна Хорошо, хорошо. (Указывая на пещеру) Так это жилищедобродетельного старца? Лавра Да. Дафна Для чего же не хотел он нас принять здесь? Дорис Ныне он совершает память любезного младенца. Лавра И не хочет, чтобы ему мешали заниматься горестными мыслями. Дорис А более всего не хочет того, чтобы его приветствие было для вас печально.— Однако ж нам надобно идти. А ты еще не хочешь идти с нами, любезнаяНимфа? Дафна Только на минуту… Лавра Нет, пойдем, Дорис. Если они прежде придут, то что скажет Палемон? Дорис А что он скажет, если ее найдет здесь? Дафна О! Если он так добр, то, конечно, извинит мое любопытство и простит,что я вас не послушалась. А я сама себя обвинять буду. Лавра Так поскорее приходи. Ведь здесь тебе нечего больше смотреть! Дорис А если хочешь посмотреть гробницу дочери его… Дафна(с некоторым ужасом) Гробницу дочери его? Лавра Вон она! Видишь ли? Дорис Ах! Он уже обвешал ее нашими цветами!(Уходит.) ЯВЛЕНИЕ 11 Дафна(Одна. Подходит к памятнику, осматривает его с великимвниманием и по некотором молчании читает вслух слова) И я была в Аркадии… И я была в Аркадии — в Аркадии! И конечно,лишилась жизни во цвете лет своих? И покоишься в этой гробнице! Идобрый отец, нежная мать тебя оплакивают! — А здесь Аркадия! А ядумала, что на Аркадской земле не произрастает никакого человеческогозлополучия! А вместо того и здесь живут заразы и болезни и скорби —или какое иное несчастие тебя, нежная дочь, преждевременно у родителейпохитило? — Среди прекрасных долин, среди прелестных лугов… О какя обманулась! Суетная надежда! Как ты обольстила меня! В мирных рощах и долинахКипарисы я нашлаВместо роз и миртов нежных.Вместо брачных олтарей,Где б союзу совершиться,Вижу гроб я пред собой.Так и здесь бывает горестьПосле радости, утех?Терны так же колют сердце?И на радостных поляхТолько памятник печалиПредставляется глазам? Так только для этого пришла я сюда из такой отдаленности, оставилаСпарту и бедного Лизиаса увела из отечества? — Где непрерывноеблагополучие, которое не Аканта выхваляла? Где тот цветущий душевныймир, которого мы искали? — Ах! Как могла она предаваться такойсуетной, неосновательной надежде! ЯВЛЕНИЕ 12 Дафна, Палемон. Палемон(выходя из за монумента; про себя) Правда ли, что я слышал? (Смотрит ей в глаза.) Ах! Какой прекрасныйобраз! Дафна ужасается и хочет бежать. Куда, любезная девица! Куда? — Не бойся меня! — Останься здесь! Дафна Прости, почтенный старец, прости, что я потревожила тебя в священномтвоем уединении! По крайней мере милые мои пастушки в том невиноваты. Прости их! Они мне сказывали, что ты не хотел здесь с намивидеться, и просили меня идти назад; но — непреодолимое влечение… Палемон(смотря на нее пристально) Я это слышал. Не для себя, а для вас не хотел я здесь с вами видеться. Тывидишь, что в этом месте неприлично принимать таких приятных гостей,как ты. Здесь жилище престарелой горести; а в Аркадии много лучшихмест для угощения добрых людей. Дафна О! Я вижу, что самый радостнейший вид неба и земли не спасает от гроба,в который навсегда сокрывается надежда и счастие; и что самый лучшийчеловек может погребсти своих ближних. — Однако ж взор твойуслаждает мое сердце, берущее участие в твоей горести. Не знаю сама,какое тайное утешение, какая несказанная радость. Палемон А твой взор? .. Скажи мне, скажи! Или меня обмануло воображение,или не говорила ли ты о Спарте, об Аканте? Так ли я слышал? Дафна Конечно говорила, потому что я пришла из Спарты, где меня Аканта… Палемон(поспешно) Аканта? Ты ее знала? Она еще жива? Дафна Ах, нет! Она умерла в моих объятиях. Я потеряла в ней лучшего друга, ипамять ее никогда не истребится из моего сердца. Последняя воля еебыла та, чтобы я шла в Аркадию, где она жила счастливее, нежели вСпарте. Палемон Итак ты, конечно, Акантина дочь? Дафна Нет, добродетельный старец! Я любила ее как мать свою и нескольколет матерью почитала; но при кончине своей она вывела меня изсладостного заблуждения и открыла мне, что я дочь лучшей ееприятельницы, которая меня в детстве ей поручила. Смерть не дала ейболее говорить — и я осталась бы беспомощною сиротою, если бы одиндобродетельный спартанский юноша не… Палемон (вне себя) Пан всемогущий! Это она! Она! Она! Дафна Ах! Что с тобою сделалось? — Ты трепещешь — слёзы льются из глазтвоих… Палемон(громким голосом) Дафна! Дафна! Дафна Это мое имя… боги! Палемон Дафна! Дочь моя!(Падает в ее объятия.) Дафна Небо! — Ты мой отец? Отец мой? Можно ли? Обнимает его — молчание — оба рыдают, обнимая друг друга. Сердце мое, сердце мое сказало мне, что ты — родитель мой! Палемон Я умираю с радости! — О Дафна, дочь моя, которую Спарта у меняпохитила, которую пятнадцать лет я оплакивал! — И я еще вижу тебя!— боги! Дафна Неизъяснимая радость — доныне неизвестный восторг детской любви— счастие — блаженство… Ах! Я нашла своего родителя! ЯВЛЕНИЕ 13 Лизиас, Эвфемон, Эвергета, Лавра, Дорис Эвфемон(входя) Надобно посмотреть, где они. Он так добр, что, конечно, проститнетерпение наше. Лизиас (приходит в замешательство, увидев Дафну в Палемоновыхобъятиях) Во всех видно изумление и любопытство.Что? что? — Дафна! Дафна (вырываясь из объятий отца своего) О Лизиас! Поди, участвуй в счастии… Лизиас(в беспокойстве) Какое счастие? — В его объятиях… Дафна В объятиях моего любезного отца… Все(в удивлении) Отца! Дафна Так, любезный Лизиас! (Палемону) Ах, родитель мой! Вот тот юноша,который привел меня из Спарты и с которым обещала я соединиться вАркадии вечным союзом. Без него не могла бы я наслаждаться этимсчастием, — счастием, о котором думала Аканта при кончине своей,убеждая меня идти в Аркадию. Он исполнил условие и привел меня сюда,где любовь должна была наградить его сердцем моим. Теперь рука моя втвоей власти, и от тебя зависит исполнение моего обещания. Эвфемон(тихонько дочерям своим) Подите, любезные дети, и поскорее уведомьте всех аркадских жителей осчастии нашего добродетельного старца. Эвергета И я пойду с вами. Эта ведомость так приятна, что я непременно хочувместе с детьми своими ее обнародовать. Какая будет радость! Какоевеселие! Уходят. Палемон(Лизиасу) А ты, юноша, из Спарты? Эвфемон Из Спарты; однако ж, конечно, не из тех злодеев, которые некогдапохитили Аканту с твоею дочерью. Он наилучший,наидобродетельнейший юноша; он возвращает тебе дочь твою. Палемон Возвращает! Я чувствую одолжение, и благодеяние его заглаждаетзлодейство спартанцев. Непостижимы пути Провидения! — Поди ко мне,юноша! — Ты любезен моей дочери, любезен по своим добродетелям, ивозвращаешь мне вверенный тебе залог невинности: будь же Дафнинымсупругом и дай мне прижать тебя к отеческому сердцу моему! Да излиетсяна тебя благословение небес, подобно как в сердце моем благодарностьи любовь разливается! Лизиас Какое восхищение! — О Дафна! Дафна Любезный Лизиас! Однако ж мне еще об одном знать надобно: у менянет уже матери? Палемон Нет, твое рождение было гробом ее. Для того то и вверил я воспитаниетвое Аканте, ее другу. — Но не будем огорчать сладких минут радостипечальным воспоминанием. Такова жизнь человеческая! Ты думала,дражайшая Дафна, найти в Аркадии непрерывное счастие; однако ж тыобманывалась — под солнцем нет такой страны, которая не была быподвержена всеобщему жребию человечества. Там, там, превыше гор лазурных,Подпоры неба, светлых звезд, —Там будем жить в странах блаженных,Где царствует добро без зла;Где дух, одетый паром неба,Вкушает сладость, нектар пьет; Где сердце в чистоте эфираНе знает скорби, зол и бедИ где душа, быв в вечном мире,Всегда довольна, весела. Туда, любезная Дафна, туда страждущая добродетель должна обращатьтерпеливое око свое; там только обитает совершенное благополучие, —здесь, на земле, все подвержено перемене времени и счастия. Дафна Правда, что здесь надеялась я найти убежище от всех беспокойств инесчастий жизни. Чистый воздух, светлое небо, добрые люди, а болеевсего прекрасные Акантины описания… Лизиас Теперь ты уже видишь, дражайшая Дафна, какое было ее намерение.Она разгорячала твое воображение, чтобы побудить тебя скорее идти вто место, где могла ты найти величайшее для себя счастие —добродетельного отца. Дафна Я нашла его, нашла и благодарю богов и Аканту во гробе. Палемон Ты представляла себе мечтательное счастие. Часто воображениеобольщает нас приятными мечтами; увидев наконец обман, обвиняемсвоим заблуждением не себя, а мир. Человек, жаждущий благополучия,вымышляет себе радости, которых ему по справедливости ожидать неможно; и когда не исполнится его ожидание, тогда почитает онпотерянным то, чем в самом деле никогда не обладал. Дафна И так впредь воображение меня уже не обманет. Я буду почитать всякоероптание за преступление и неудовольствие — за неблагодарностьпротив неба. Палемон Хорошо сделаешь, любезная Дафна. Если бы не ободряла меня надеждакогда нибудь найти тебя, то бы я же давно занял эту пустую гробницу.Теперь узнал я опытом, что в самую ту минуту, когда небо наиболеечернеет и гроза носится над головою нашею, боги нас подкрепляют инаправляют к миру стопы наши. Умерим свои вожделения, дети мои;ограничим желания, будем наслаждаться счастием с благодарением ирадостию и в страдании веселиться надеждою. Таким образом будетАркадия в сердцах наших, потому что и здешняя земная жизнь доставляетдобродетельному много удовольствий, а смерть бывает ему совсем нестрашна. Вдали слышен марш, играемый на трубах, который между следующимиречами, прерываемыми музыкою, несколько раз повторяется. Ах, друзья мои! вместо звуков сожаления и печали слышу я громкий гласмира и радости! Как приятно отзывается он в ушах моих и с какоюкрасотою вся Природа снова возвеселяется для радостного Палемона,который до теперешнего часа видел ее во мраке и для которого самыепрекраснейшие песни были печальными песнями! Эвфемон Конечно, Эвергета и дочери мои объявили аркадским жителям твое инаше благополучие. Палемон Вот они. ЯВЛЕНИЕ 14 И ПОСЛЕДНЕЕ Эвергета, Лавра и Дорис с другими пастухами и пастушками приходят ссельскою музыкою, будучи украшены цветами и неся в руках миртовыеветви. Палемон, Лизиас, Дафна, Эвфемон. Хор пастухов Из руки твоей лиетсяВсякий дар на нас, о Пан!Ты плодами нас питаешь,Ты веселье проливаешь.Дар приемля, Пана чтим;Дар вкусив, благодарим, Палемон От Пана проистекает всякое счастие наше; и вы, любезные друзья мои,берущие участие в моем благополучии, находите меня теперь в такомвосхищении, что язык мой никак не может изъяснить чувств моегорадостного сердца, в благодарности славящего всемогущего Подателяблаг. В сей день заря, румяным светомРассеяв мрак, мой сон прервав,Была мне знаком к новой скорби;Я был в унынии, в тоске,Но вдруг душа возвеселилась,И я песнь радости пою,И слезы сладки проливаю,Нашедши снова Дафну там,Где я построил ей гробницуИ где оплакивал ее. Хор Пойте, пойте песни Пану!Пан печальных веселит,Пан печали утоляет, Пан источник слез сушит;Часто мрачные пустыни,Где уныло бродим мы,Он внезапно освещаетИ Аркадией творит. Пляшут под музыкою. Палемон Памятник моей скорби будет теперь памятником моей радости, игробница, посвященная Дафне родительскою нежностию, будет брачнымолтарем ее. Да исчезнут печальные кипарисы! Насадите здесь, друзьямои, радостные розы и мирты. А ты, прекрасный юноша… (ПодводитЛизиаса и Дафну к памятнику.) Дайте мне руки, дети мои!(Складывает их руки.) Любите друг друга и будьте счастливы! Завтралуга и стада мои будут приданым любезной Дафны. Горестная жизнь мояприближается к покою, и, утешаясь тобою, нежная чета, с радостиюожидаю смерти. Лизиас В продолжение Палемоновой речи надевает на Дафну розовый венок,который был у него в руках; и между тем как он с Дафною поет, пастухи,составляющие хор, пляшут и обсаживают памятник, наместо кипарисов,миртами. Венок, любовию сплетенный,Прими, любезная моя!Сколь опыт ни тяжел бывает,Но вдруг, награду получив,В восторге всё мы забываем,Всю грусть, и горесть, и тоску. Дафна(подавая ему руку) Вот тебе моя рука!Сердцем ты давно владеешь,Должность, нежность и любовьКупно верность награждают.Вянут, вянут все цветы;Вянет цвет и нашей жизни,Но любовь всегда живет. Вместе Кто в браке счастливо живет,Ах! тот в Аркадии живет. Палемон Вы теперь, конечно, в Аркадии, любезные дети! Невинность и любовь,мир и радость в сердцах ваших, благословение богов на вас,доброжелательство людей вокруг вас — ах! Это истинная аркадскаяжизнь! Наслаждайтесь ею; но не забывайте, что и вы когда нибудьвыйдете из Аркадии. Эвфемон Где мир, согласие, любовьВовеки купно обитаютИ где порок всегда презрен;Где чтут святую добродетельИ где награда есть она… Эвергета Где счастие в трудах находят;Где старец как младенец прост,Невинен, нежен и любезен;Где отрок, юноша так мудр,Как старец опытный и умный… Вместе Там есть Аркадия для нас. Лавра Если сердце будет ясноТак, как утро в красный день,И беспечно так, как птички;Так цветуще, как луга;Прямо, просто, как Природа… Дорис Кротко, как сердца ягнят;Нежно, как сердца у горлиц,И покорно, как птенец,Всегда матери послушный… Лавра Если любим мы труды,Сил своих не истощая,И довольны тем, что есть, —То везде, куда ни взглянем,Мы Аркадию узрим. Обе повторяют последнюю фразу. Хор Не мучьтесь никогда желаньемВы, юные сердца, —Найти Аркадию под солнцем!Вы можете найтиАркадию в душе спокойной.Ищите там ее!Повторяют последний стих.
