Стихи Михаила Исаковского — самые популярные.

Жито убрано, скошено сено,
Отошли и страда и жара.
Утопая в листве по колено,
Снова осень стоит у двора.

Золотистые копны соломы
На токах на колхозных лежат.
И ребята дорогой знакомой
На занятия в школу спешат.

Поезжай за моря-океаны,
Надо всею землёй пролети:
Есть на свете различные страны,
Но такой, как у нас, не найти.

Глубоки наши светлые воды,
Широка и привольна земля,
И гремят, не смолкая, заводы,
И шумят, расцветая, поля…

Что, друзья, случилося со мною! —
Обломал я всю черемуху весною.

Я носил, таскал ее возами,
А кому носил — вы знаете и сами.

В сумерках спешил я из-за речки,
Целый ворох оставлял я на крылечке;

Я бросал в окошко молчаливо
Белое лесное сказочное диво.

Я хотел, чтоб девушка вниманье
Обратила на мое существованье,

Чтоб она хоть раз да услыхала —
Как душа моя в черемухе вздыхала.

А она, притворная, молчала,
Словно вовсе ничего не замечала;

А она меня не пощадила —
В пепел все мои надежды превратила.

Да к тому ж, за все мои печали,
На селе меня Черемухой прозвали.

Как иду я — шепчутся девчата:
Дескать, вон идет Черемуха куда-то;

И поют, конечно, не случайно:
Отчего, мол, ты, Черемуха, печальна?..

И хожу я со своею болью,
Со своею несказАнною любовью.

Что мне делать — сам не понимаю,
Но сирень я тоже, видно, обломаю.

Прошуми, бескрайняя,
Песня урожайная,
Расскажи о наших солнечных годах!
В закрома просторные
Льется рожь отборная,
И от яблок ломятся яблони в садах!

На поля шумливые
Мы идем счастливые,
И куда ни взглянешь, радуется глаз.
Пашни плодородные,
Травы сенокосные,
Реки быстротечные — все теперь у нас!

Стали мы крылатыми,
Сильными, богатыми,
В октябре зажженная, светит нам звезда.
Лейся ты, бескрайняя,
Песня урожайная,
Славься, наша Родина, Родина-весна!

Посмотрю я в это утро раннее
На родные мирные края,—
Нет на свете краше и желаннее.
Чем земля советская моя!

Ты ветрами вешними овеяна,
Ты омыта светлою водой.
И, руками нашими взлелеяна,
Наливаешь колос золотой.

За тебя, земля моя, за Сталина,
Мы ходили в грозные бои.
И тебя навеки отстояли мы —
Сыновья и дочери твои.

Все твои богатства открываются
Для людей — в награду за труды,—
И моря в пустынях разливаются,
И шумят на севере сады.

И напрасно свора людоедская
Угрожает счастью твоему:
Мы тебя, земля моя советская,
Не дадим в обиду никому!

Шумят плодородные степи,
Текут многоводные реки,
Весенние зори сверкают
Над нашим счастливым жильём.
Споём же, товарищи, песню
О самом большом человеке,
О самом родном и любимом,—
О Сталине песню споём.

Он вёл нас на битву с врагами —
За счастье, за долю бороться,
Вливал в нас и бодрость, и силу
На славном пути боевом.
Споём же, товарищи, песню
О самом большом полководце,
О самом бесстрашном и сильном,—
О Сталине песню споём.

Границы Союза Советов
Закрыл он от воронов черных,
Одел их бетоном и камнем
И залил чугунным литьём.
Споём же, товарищи, песню
О самом великом дозорном,
Который всё видит, и слышит,—
О Сталине песню споём.

Как солнце весенней порою,
Он землю родную обходит,
Растит он отвагу и радость
В саду заповедном своём.
Споём же, товарищи, песню
О самом большом садоводе,
О самом любимом и мудром,—
О Сталине песню споём.

Он создал на счастье народов
Закон нерушимый навеки,
Весенние ясные зори
Зажёг он над нашим жильём.
Споём же, товарищи, песню
О самом родном человеке,
О солнце, о правде народов,—
О Сталине песню споём.

Я хожу по улице
Да не нахожуся,
Я гляжу на девушку
Да не нагляжуся.

Я б ее засватал —
Поп венчать не хочет.
Поп венчать не хочет,
Взять за сына прочит.

Дьякон — деньги нА кон —
Не идет, не служит,
Потому не служит —
Сам по девке тужит.
А дьячок не дьячит,—
Сам по девке плачет,
А звонарь не звонит,—
Сам по девке стонет.

Я пойду, ребята,
Из села родного,
В темной пуще зверя
Наловлю лесного.

Дам попу лисицу,
Дьякону куницу,
А дьячку-горюше —
Хоть заячьи уши,—

Может, добрым словом
Парня повстречают,
Может, с красной девкой
Парня обвенчают.

Пели две подруги,
Пели две Маруси,
Как осенним утром
Улетали гуси;

Как прощались гуси
Со своим гнездовьем:
С речками, с лесами,
С тихим Приднепровьем;

И кричали гуси,
В небе пропадая,
Что всего дороже
Сторона родная…

*

Улетали гуси,
Лето закатилось,
По лесам брусника
В кузовок просилась;

По лесам орешник
Гнулся, безутешен,
И ронял орехи
Со своих орешин.

И пошли подруги
Тропами лесными,
Поднималось небо
Высоко над ними;

Осыпались липы,
Облетали клены,
Лист на землю падал,
Словно раскаленный;

Стлалася тропинка
Золотой каемкой,
И хотелось песни —
Ласковой, негромкой.

И внезапно в небе
Гуси прокричали
О разлуке тяжкой,
О своей печали.

Прокричали гуси
Над лесной округой,
Два пера на память
Сбросили подругам.

И подруги стали,
Головы закинув,
Словно две осенних,
Две лесных рябины.

И запели разом,
Стаю провожая,
Что всего дороже
Сторона родная…

Что за славные ребята,—
Только встреча коротка…
Приезжали из Кронштадта
К нам четыре моряка.
И словами, и делами,
И собою хороши.
Если девушка посмотрит —
Остается без души.

Как сойдутся все четыре
Да с гармошкою пройдут —
За собою на буксире
Всю околицу ведут.
Наши парни приуныли,—
Видно, зависть их берет,
Что девчат в одну неделю
Покорил Балтийский флот.

А девчатам — то ли дело
Левым глазом подмигнуть:
Дескать, суша надоела,
Надо на море взглянуть.
Под балтийскую гармошку
Сами ходят каблуки,
Только жалко, что весною
Ночи больно коротки.

А еще в груди тревога,
А еще душа болит,
Что кронштадтская дорога
Расставаться нам велит;
Расставаться, разлучаться,
А разлука тяжела…
Ох и жаль, что нету моря
Возле нашего села!

Не за теми дальними морями,
Не за той туманною волной
Наша доля ходит вместе с нами
По советской, по стране родной.

Мы ее трудом завоевали,
За нее с врагами бой вели.
Землю мы счастливую искали,
Землю мы счастливую нашли.

Мы хлеба в степных просторах сеем,
Мы сады разводим и леса
Никакие в мире суховеи
Не засушат русские сердца.

И земля становится все краше,
И душа все радостней поет.
Нам навстречу будущее наше
Словно солнце вешнее встает.

Словно солнце вешнее восходит
Чтоб весь мир согреть и обласкать.
Наше счастье рядом с нами ходит
Нам его не надобно искать.

На реке, реке Кубани
За волной волна бежит.
Золотистыми хлебами
Степь кубанская шумит.
Знать, решили мы недаром —
Хлеборобы-мастера,
Чтоб ломилися амбары
От кубанского добра.

Убирай да нагружай! —
Наступили сроки.
Урожай наш, урожай,
Урожай высокий!

Мы работать в эти степи
Выходили до зари,
Чтоб росли на нашем хлебе
Силачи-богатыри;
Чтобы все девчата были
И пригожи и ловки,
Чтобы жарче их любили
Молодые казаки.

Убирай да нагружай! —
Наступили сроки.
Урожай наш, урожай,
Урожай высокий!

Уберем мы всё, как нужно,
Ни зерна не пропадет,
Потому что очень дружный
И надежный мы народ.
И пойдут, пойдут обозы
В города по большаку.
Не останутся колхозы
Перед родиной в долгу.

Убирай да нагружай! —
Наступили сроки.
Урожай наш, урожай,
Урожай высокий!

Не награды нас прельстили,—
Это скажет вам любой,—
Мы хлеба свои растили
Ради чести трудовой.
Если ж к этому награда
Будет нам присуждена,
Мы не скажем: нет, не надо!
Мы ответим, что нужна.

Убирай да нагружай! —
Наступили сроки.
Урожай наш, урожай,
Урожай высокий!

На коне вороном
Уезжал партизан,
Сабля вострая с ним,
Две гранаты, наган.
Он коня заседлал,
Потянулся рукой,
Конь ретивый заржал,
Бил о землю ногой.
Две руки, как замок,
Крепко сплелись над ним:
«До свиданья, сынок! —
Ему молвил старик.—
Я бы тоже пошел:
Кровь не греет меня,
Сабли острой уж нет
И второго коня.
Обо мне не тужи,
Как-нибудь проживем,
Пол-осминника ржи
Без тебя уберем».
Дернул сын повода,
Сам рукою махнул
И поехал туда,
Отколь слышен был гул.
Конь помчался стрелой,
За ним вилася пыль,
То седок молодой
В ряды красных спешил.

На поля, за ворота
Родного села
В золотистой косынке
Наташа пошла.

Поднялась перед нею
Высокая рожь:
— А куда ж ты, Наталья,
Куда ты идешь?

Говорила Наташа:
— Иду на поля,—
Может, встретится снова
Мне радость моя;

Может, слово какое
Мне скажет она
И поймет — отчего я
Сегодня грустна…

Повстречалась ей радость
На том на лужке,—
В пиджаке нараспашку,
Часы на руке.

Повстречалась ей радость,—
Как будто ждала:
— Не ко мне ли, Наташа,
Ты в гости пришла?

Отвечала на это
Наташа ему:
— Я подобных насмешек
Никак не пойму.

Я хотела проверить —
Созрела ли рожь.
Отчего ж ты смеешься,
Пройти не даешь?

Улыбается парень:
— Как видишь — судьба:
Я ведь тоже собрался
Проверить хлеба.

Я один собирался,
А вышло при том —
Проверять нам придется
С тобою вдвоем.

На восходе солнца
В зеленой дуброве
Встретились два брата,
Два родных по крови.

Их одна краина
На свет породила,
Да не равным счастьем
Братьев наделила.

Первый жил на воле,
Вырос на просторе,
А второй — у пана,
В нищете да в горе.

Повстречались братья,
Кровные, родные,
Подали друг другу
Руки трудовые.

И промолвил первый:
— Я прошел границу,
Я пришел с тобою
Счастьем поделиться;

Я леса раздвинул,
Переплыл я реки,
Чтоб не разлучаться
Нам с тобой вовеки.

А второй ответил,
Распрямляя спину:
— Ты вошел, как солнце
В темную долину;

Ты раскрыл темницы,
Ты принес свободу,
И с тобой готов я
И в огонь и в воду.

И пошли два брата
Под зарей широкой —
Ленинской дорогой.
Сталинской дорогой.

Уезжал моряк из дому,
Стал со мною говорить:
— Разрешите вам на память
Свое сердце подарить.

И, когда я плавать буду
Где-то в дальней стороне,
Хоть разочек, хоть немножко
Погрустите обо мне.

Я ответила шутливо,
Что приятна эта речь,
Но такой большой подарок —
Неизвестно, где беречь.

И к тому ж, товарищ милый
Разрешите доложить:
Чтобы девушка грустила —
Это надо заслужить.

Он обиделся, наверно,
Попрощался кое-как:
Шутки девичьей не понял
Недогадливый моряк.

И напрасно почтальона
Я встречаю у ворот:
Ничего моряк не пишет,
Даже адреса не шлет.

Мне и горько, и досадно,
И тоска меня взяла,
Что не так ему сказала,
Что неласкова была.

А еще того досадней,
Что на людях и в дому
Все зовут меня морячкой,
Неизвестно почему.

Мне весною тракторист
Говорил-рассказывал,
Что влюбился он в меня
До потери разума.

На такие на слова
Я ему ответила:
— Очень занята была,—
Просто не заметила.

Но прибавила притом:
Мол, не надо мучиться,—
Полюби еще чуть-чуть,
Может, что получится…

С той поры по вечерам
Он со мной встречается,
И как будто бы у нас
Что-то намечается.

Ой, действительно — у нас
Что-то образуется:
Каждой думкою моей
Он интересуется…

А про свадьбу я скажу,
Коль узнать желательно:
Только снимем урожай,—
Будет обязательно!

Солнце жжет. Тиха долина.
Отгремел в долине бой…
— Где ж ты, дочка? Где ж ты, Лина?
Что случилося с тобой?

Иль твое не слышит ухо?
Иль дошла ты до беды?
Отзовись!— твоя старуха
Принесла тебе воды.

Дочь молчит, не отвечает,
Не выходит наперед,
Мать родную не встречает,
Ключевой воды не пьет.

Спит она под солнцем жгучим,
Спит она с ружьем в руке
На сыпучем, на горючем,
Окровавленном песке.

Платье девичье измято,
И растрепана коса,
И, не двигаясь, куда-то
Смотрят темные глаза.

Мать сама глаза закрыла —
Молчалива и проста;
Мать сама ее зарыла
У зеленого куста.

Положила серый камень
На могилу на ее.
Прядь волос взяла на память
И еще взяла ружье.

И по горным переходам,
Через камни и пески,
Со своим пошла народом
На фашистские полки.

За страну пошла родную,
За великие дела
И за воду ключевую,
Что не выпита была.

Сердце — в гневе, сердце — в горе.
Сердце плачет и поет:
«По долинам и по взгорьям
Шла дивизия вперед».

Понапрасну травушка измята
В том саду, где зреет виноград.
Понапрасну Любушке ребята
Про любовь, про чувства говорят.

Семерых она приворожила,
А сама не знает — почему,
Семерым головушку вскружила,
А навстречу вышла одному.

То была не встреча, а прощанье
У того ль студеного ключа.
Там давала Люба обещанье,
Что любовь навеки горяча.

До рассвета Люба говорила,
Расставаясь, слезы не лила,
Ничего на память не дарила,
А лишь только сердце отдала.

Мил уехал далеко-далече,
Улетел веселый соловей.
Но, быть может, в этот самый вечер
Вспомнит он о Любушке своей.

В том краю, откуда всходят зори,
Где обманчив по ночам покой,
Он стоит с товарищем в дозоре
Над Амуром — быстрою рекой.

Он стоит и каждый кустик слышит,
Каждый камень видит впереди…
Ничего особого не пишет,
Только пишет: «Люба, подожди».

Люба ждет назначенного срока,
Выйдет в поле, песню запоет:
Скоро ль милый с Дальнего Востока
Ей обратно сердце привезет?

Всходит месяц, вечер пахнет мятой,
В черных косах не видать ни зги…
Ой, напрасно ходят к ней ребята,
Ой, напрасно топчут сапоги!

Лети, письмо приветное,
Лети в далекий край.
От нас поклон Калинину
В столице передай,—

От всех больших и маленьких,
От жен и стариков,
От нынешних колхозников,
От бывших мужиков.

Скажи, письмо, Калинину,
Что любим мы его —
Наставника, товарища
И друга своего.

К нему и днем и вечером
Со всех концов земли
За ленинскою правдою
Мы ехали и шли.

И радости и горести
Вручал ему народ:
Калиныч, мол, обдумает,
Калиныч разберет.

Он с нами разговаривал
До утренней зари —
Простой рабочий питерский,
Крестьянин из Твери.

Для каждого хорошее
Он слово находил,
С прямой дороги ленинской
Нигде не своротил.

Лети ж, письмо приветное,
Лети над всей страной.
Снеси в Москву Калинину
От нас поклон земной,—

От всех больших и маленьких,
От жен и стариков,
От нынешних колхозников,
От бывших мужиков.

Летели на фронт самолеты,
Над полем закат догорал.
И пели бойцы на привале,
Как сокол в бою умирал.

Бесстрашно он бился с врагами
За счастье советской земли,
Но грудь ему пулей пронзили,
Но крылья ему подожгли.

И раненый сокол воскликнул:
— Пусть я погибаю в бою,—
Они дорогою ценою
Заплатят за гибель мою!

И ринул на вражьи гнездовья
Два жарко горящих крыла.
Его соколиная гибель
Всю землю кругом потрясла.

Спалил он разбойную нечисть,
Развеял, как пепел и дым,
Последним движением сердца,
Последним дыханьем своим.

Летели на фронт самолеты,
Над полем закат догорал.
И пели бойцы на привале,
Как сокол в бою умирал.