Ноябрь. Утро. Слякоть. Дождь,
Со снегом вперемешку.
В замёрзшей луже, кучей грязного тряпья,
лежит старик.
"Устроил тут ночлежку..." - бормочет дворник -пожилой таджик.
И редкие прохожие, брезгливо зажимая нос,
спешат куда-то по своим заботам.
Один бежит домой, другая на работу...
Какое дело им до пьяного бомжа?...
Никто не хочет помнить отчего-то, что и у бомжа тоже есть душа.
И только старый пес породы непонятной
Сидит с ним рядом, несмотря на снег,
Дрожит всем телом и переставляет лапы.
Скулит и плачет, словно человек.
На этом пятачке, у райвоенкомата,
Пятнадцать лет назад (какой же он старик?)
Единственного сына сам проводил в солдаты,
И здесь же год спустя он встретил с телом цинк....
Жена сошла с ума.
Состарилась мгновенно.
Пол года не прошло, остался он вдовцом.
Как водится, запил, срок получил тюремный.
А вышел в никуда, не мужем, не отцом.
Былой дружок, сосед по "трешке" коммунальной,
Его жилье себе присвоил без затей.
И он остался здесь, на площади вокзальной,
Откуда каждый год увозят чьих-то сыновей.
И каждою весной и осенью в дорогу
Под бодрый марш они уходят в никуда
А он сидит один и только просит Бога -
Оставить их в живых.
Он на посту всегда.
А этой ночью вдруг
Неладно стало с сердцем..
На помощь бы позвать, но поздно - жизнь ушла.
Дворняга - верный друг, ей никуда не деться.
А людям все равно, у них - свои дела...
