Намедни ко мне приходила Банши
"Давай быстренько, - молвит, - насущное разреши,
И в гости назавтра ко мне спеши.
Чаю попьём в тёмной, гулкой моей глуши,
Где поблизости ни души,
Говорить с тобой станем жадно, без мерок и лжи."
Добрела, слышу голос:
"Блажь твою охраняет Бог,
А ты кудахчешь и восстаёшь
Не бойся, - зовёт, - преступай порог,
Тут немного и отдохнешь.
Мне на тебя, как и впрочем на всех особенных,
Дан дрянной временной лимит, -
Заводит будильник -
У нас с тобой три часа на всё то, что в тебе негодует и барахлит,
Я сегодня твой пастор - давай, милочка, прямо и без обид."
Спрашиваю: "А что через 3 часа-то?"
Отрезала: "Бог решит."
Выбора нету, как нету тропы назад
Отпиваю заваренный яд
Первый глоток же
Расслабит как морфий
И вся боль, средоточась в единый поток
Вытечет из меня
И как не хотелось бы скрыть всю схематику подноготной,
Не получилось, итог -
Броня, ту, что годы выстраивала и укрепляла, ту, что свинцовая пуля, ан, не брала
Стала ветхой трухой
Разрыхлилась, рассыпалась, сдав все мои козыри, в миг размагнитив поля
И я не тая :
"Знаешь, Банш, иногда мне кажется, Мир - черно-белый снимок.
Я - цветное пятно,
Бельмо,
Заставляю смотреть на явь абсолютно не так,
Как каждый второй дурак,
Как привыкли, как принято, чётко просчитано, якобы крайне мудро.
Мне по правилам тошно и тяжело.
Таривердиев. "Я другое дерево" , просто другое и всё.
Я многого не понимаю в сегодня и во вчера, не врожден мне был стадный инстинкт,
Обладатель офшорных рифм, предводительского тавра,
Я борец за свободу - такой пошив.
Мне свыше диктуют Музыку, слог, направление отведенного пути,
Мне нет еще даже двадцати и пяти,
А во мне столько смерти, неслучившимся суицидникам вопреки,
Что вот хоть торгуй, или ней отдавай долги.
Как наивные рыбаки в плюс пятнадцать на лёд ступают,
Почти так же рискую, человечьим сердцам доверяя свои стихи
И лёд держит, я не падаю вниз до тех пор, пока вижу в глазах огни.
Я отвоёвываю у суеты крайнередковстречаемых себеподобных,
По сему так ничтожно мал круг
Обитателей сложноосмысленных моих недр,
Тех, кого окрестила призванием "друг".
Мой извечный недуг - отчуждение от синтетики душ и боязнь разлук
С теми, кто врос и неотделим. В комнатах сердца безмолвно храним.
Молитвенен, незаменяем, аксиомно любим.
Я много езжу, и, кажется, видела всё - от Шереметьево до чилийских фьорд.
Сверхзвуковая и сверхбыстрая как "Конкорд".
Не терплю трату ценных секунд на бессмыслицу и дискомфорт,
Вокзалу всегда предпочту аэропорт.
Я вместо воды состою из ноющей боли,
Ибо каждый прошедший вкалывал дозу ее и уходил навсегда в пустоту,
И каждый из них превратил меня именно в ту,
Что умеет жить, никогда ни о чём не жалея,
От количества крика внутри по ночам немеет,
Но продолжает вести войну
Со всеми прежними, видными и нетленными "Почему"?
Почему Мир, как старик, не приемлет новое, дребезжа над затёртым, устоявшимся и гнилым?
Почему правит золото, идиоты и серотонин?
Почему только-только расправив крылья, став свободным, успешным и рулевым,
Так резко слывёшь некогда от тебя отрекавшимся, столь необходимым, значимым и своим?
Почему воздух аж бьётся током
От бессознательных обещаний, одетых в красивейшие слова?
А затем тот бретёр, что раскланивался и охал
Врёт и прячет сапфировые глаза..
Почему время веет затхлым, флегматичностью и ленцой?
Почему сквозь века вспоминаем запах,
Через день забывая лицо?
И это толика, капля, песчинка
Среди сотен станиц из непоЭмания мной бытия.
Я копила их, взращивала, цедила
С самого первого своего сентября.
И со всем этим грузом из чемоданов с неизведанными "Почему",
Я стараюсь лавировать между,
Не задевая толпу,
И не предавать в себе настоящую ту,
Что Словом, Музыкой, делом из сил всех старается тронуть сердца и, честно (?), робеет,
Вызываемая "на Бис", ежеразово не абсолютно веря
В то, что зритель радушно внимал досидев до конца,
Ради мыслей присущих именно же её уму.
Я пытаюсь озвучить главное, Банш - не могу.
Просто, может, я слишком взрослая мировоззрением и боевая.
Кто завидует, кто боится, кто бессовестно в душу дерьмо вливает,
Если, понятное дело, неосторожно сама разрешу.
Мне слишком многое по плечу,
А так хочется не одним в поле воином - быть за кем-то, тёплого чаю и хоть на денёчек в беспросветную и счастливую тишину,
С тем, кто укутает в одеяло и скажет: "Спи, родная, я от всех тебя защищу""
Тик-так, отрезвляет, гляжу, остаётся не больше пяти минут
Банш из чашки моей выливает остатки чая
Очертания комнаты плавятся и плывут
Только голос:
"Решение принято, мне тебя пока еще не отдают.
Я скажу напоследок мало, но всё что должна скажу, а ты,
Ты слова мои как закон возьми, без исключений, сомнений, без страха, стеснения и маеты.
Наша встреча - весомый этап твоей броской, экстравертивной судьбы.
Ты одна из избранных, на тебя возложены планы, составлены сметы небесные, графики, чертежи.
Ты Мессия,
И воистину дело твоё - дарить силу слова, освещать перестройку сознаний сиянием над,
Направлять на прожектор истины, чтобы в раз осеняло и больше ни шагу назад.
Реконструкцию устроения жизни Он доверил текстам твоим, смыслам, аккордам, голосу и нутру,
Продолжай в том же проторенном, праведном русле
И увидишь как злоба и ханжество постепенно сойдут ко дну.
Запомни - всему своё место, заслуга и ей выверенная цена.
Делай то, что должна, оставайся самой собою: справедлива, разборчива и честна,
Стой на сцене уверенно, трать себя на всё новое - идеи, учения, города.
Выдох - вдох, набирайся терпения, и как только в окно постучит 22-ая твоя весна,
Сойдутся правильно мельчайшие линии, полюса, с тем кого так давно и смиренно ждала.
И это твоя награда, за старания и юзом прожитые года
До нескорого, просыпайся, пора.."
/----/
Яркий свет, иголки, датчики, провода
Белым-белое, нервно мечется медсестра
Эхом катится : "Пришла в себя, она пришла в себя"
Врач по-отечески улыбается:
"Что ж Вы, Настасья МихаЛна нас так напугали? Вас поклонники ждут, Вам так долго болеть нельзя"
На губах вкус мелиссы и мяты
Будто только что чем то горячим и травяным поили
Лежу, ощущая новизну созидания Мира
Мама плачет, просит, чтобы её ко мне пропустили
Мам, мне всё это приснилось или...?
В.Д. #ВероникаДорош #Стихи #Поэзия #Банши #Poetry
