В термитном городе живут друзья.
Один из них сумел остепениться.
Не тратит сил на разговоры зря
И не флиртует даже со страницей.
На торжище подался и живет
Не вылезает из турецкой кожи.
На максимум влюбился в свой живот,
И не ворчит о раздобревшей роже.
Любви не ждет, жена его - «Чероки».
Он и в самом деле хороша –
Сидишь, строчишь - и цель ложатся строки
В соавторстве машины кореша.
Он молчалив и чуть косит по-братски.
Давно ему порезала глаза,
Оставшаяся с детского пиратства,
Тугого шрама страшная слеза.
В молчанье нет надежности и места,
Где можно отсидеться и забыть,
Что друг влюблен в водительское кресло,
А за окном мелькает русский быт.
А год назад в английском альбионе
Он виски так из горлышка хлестал,
Что путал правый руль с левосторонним,
Но дружбу даже там не просвистал.
Мы едем с ним на сторону заката,
Где солнце охмелевшее висит.
Мы любим жизнь, как бывшие солдаты –
Поскольку жив, так стало быть и сыт.
И женщины с бездонными глазами,
Два ангела от пяток до ушей,
Присутствуют вполголоса за нами,
Нашептывают лирику душе.
А души не хотят еще покоя.
Ни завтра, ни сегодня, ни вчера
Не въедут души думами в былое,
Где утр мудрее дни и вечера.
И потому на полосу заката
Уходит на пределе резвый джип.
Мы утро догоняем. Эстакада.
И тормоз на рассвете завизжит.
21.1.96
