Что унижаться не впервой?
Ты возвращаешься домой
Весь сломленный, слегка разбитый?
Когда лежишь ты как убитый,
Как будто каменные плиты
Сдавили грудь слегка твою,
Постой же я договорю.
Когда ты миром всем забытый.
Не смея встать и еле – еле
Живёт душа в проклятом теле?
Опять при всех попал впросак
Когда бы даже и дурак
Достойнее из драмы вышел?
Опять себя до капли выжил?
Как будто в рот набрал воды
Стоишь так весь так жалок ты.
Опять не вымолвишь и слова
И всё тебе как будто новь?
Тебе судьба одна готова,
А всем веселье и любовь?
Опять до нитки изнемог?
Опять дала тебе урок
Напутственный твоя судьба?
Твоя беспомощна мольба?
Опять нарушились права
Твои на жизнь и на веселье?
Ты удручён, хоть не с похмелья?
Ты помнишь, ты в шестнадцать лет
Ты не давал себе обет
Вспороть живот свой острым шилом?
Собака может стать хоть мылом.
Что этим даж не можешь стать?
Что ты молчишь? Молчишь опять.
Что шила в доме не нашлось?
Тебе бы легче щас жилось?
Когда в соседней ближней зале
Они твоей беды не знали.
Не удосужились узнать
Тебе что не до смеха было?
Что, что? Страдаешь ты опять?
Что ты размямлилась, кобыла?
Собака может стать хоть мылом.
Что этим даж не можешь стать?
Что ты молчишь? Молчишь опять.
Что шила в доме не нашлось?
Тебе бы легче щас жилось?
Ты вспомни, вспомни, что тогда?
Ты струсил, струсил, как всегда.
Когда стоит незримый крест,
Куда, зачем глядеть окрест?
Что слёзы – это лишь вода,
Пусть льются - это не беда
Тебе что, не до смеха было?
Что ты размямлилась, кобыла?
Как им сидящим в смежной зале.
Они вовек и не узнали
Что в доме лишь нашёлся нож,
Не шило, то, что ты живёшь
Благодаря своей находке.
Ты не годишься им в подмётки?
Иль ты забыл? Тебе напомнить
Пол года лезвие на полку
Не клали и что дальше? Волки
Они забыли. Ты ль забыл,
Как до смерти того б забил,
Кто дал судьбу тебе такую
Они не знали (не могу я…),
Они хмельны и гогоча,
Что кто-то робкий сгоряча,
Что кто-то робкий в двух шагах
В себе так не осилил страх.
Когда ещё бы вскрыл ты вену
Я бьюся головой об стену
Сейчас бы так ты не страдал.
Но страх, то первое узнал
Ты что на проклятой планете.
Лишь страх, ползучий страх на свете.
Есть радость, братские пирушки
И непристойные частушки.
А ты, ну что ты тут узнал
Когда народ короновал
Другого милого поэта.
Бежал ты словно бы шакал
Подальше от людей и света.
Где нет, где нет людей и света.
От вечного тепла и лета,
Туда где холод и зима,
Где боль твоя, лишь боль одна.
Бежал туда, где холод лютый,
Ни медля ни одной минутой.
Они так счастливы тогда,
Когда стары, но ты ль едва.
Ты зол, ты зол, ты зол, хоть молод,
Пускай сомнения и холод.
Но только, только б не они
Но только б, только эти дни
На каплю стали бы короче,
Бежал ты в грязь осенней ночи.
Им жизнь. Тебе. Тебе лишь – ложь.
Скажи зачем ещё живёшь?
В их комнате опять веселье.
Тебе их тягостно похмелье?
Всё словно точно как тогда,
Как будто не прошли года.
Как будто бы тебе совсем
Не будет скоро двадцать семь.
Ноябрь был, помнишь, а не март.
Распелся брат твой точно бард.
Когда свои порвали глотки,
Проклятые, мы то отметим,
Ты не годился им в подмётки?
И всем другим, не только этим?
Лежал ты лишь едва дыша,
Лежал и впрямь живой едва.
Лежал, не отличить от трупа,
И солнце в ноябре так скупо.
Ты думаешь, тебе б жилось
Сейчас как легче, извини,
Ты б жил хоть с раною внутри.
Ты б жил. Что раны нет снуружи?
Ты б жил! Хоть нету жизни хуже!
А так как будто раны нету!
И десять лет тому обету.
Когда б в свои шестнадцать лет,
Сдержал б злосчастный свой обет.
Пред Богом ты б держал ответ
Уже тогда, а так живи
Хоть с нравом, сердцем размазни.
Они не знают и сейчас,
Что пробил чей-то скорбный час.
Они не знали то тогда,
Они сейчас и не узнают, -
Глаза от слёз не просыхают.
Не будут ждать они суда
Над горестной душой своей,
Они отправятся скорей
В рай, как жилося. Жизнь как рай,
Им приготовят каравай.
Им скажут громко: «Наливай!».
А ты за ненависть и злобу,
Лишь отлетит душа от гробу,
Как на земле жилось Господней,
Да, очутишься в преисподней.
А у тебя опять молчанье?
Им мёд опять? Тебе лишь дёготь?
Опять за стенкою лишь гогот?
Пир и лошадино ржанье?
Чего, чего, чего ты ждёшь?
Куда ещё ты попадёшь?
Что ты боишься их совсем
Уж не в шестнадцать, в двадцать семь?
Опять не вымолвишь и слова,
И Богу душу дать готово
Твоё болезненное тело,
Что от болезней онемело?
Мой вид не радостен Тебе
И жалок больно и спокоен,
Покорен кто своей судьбе
Участья боли не достоин?
Вокруг – ничтожество и ложь.
Скажи, зачем ещё живёшь?
16 марта 2012.
