Из голоса вдруг прорезается заря
Как я смог, привычек своих зная,
Привыкнуть к вам, проливая ущербных слёз,
И не видеть более спокойных грёз.
Но не знал ли я себя, пошёл бы я дальше?
Было бы желание, не делая мысли свои краше?
Что уже лучше: душонку свою до конца прокурить,
Или всё-таки забыть, и чувства свои укротить?
Но после память свою связал,
И лучше б я себя не знал...
Но бутылку вина, распиваемую с другом,
Вылил в своё горло, и другом же отруган,
До того, что глаза захотели увидеть крови,
Но, чуть загрустив, лишь нахмурил брови.
А ведь началось всё с середины октября,
Когда той ночью через дождь дорогу буря,
Разговорился я с одной беловолосой дивой,
И не обращал внимания на атмосферу суетливою.
После этого хоть под трибунал.
Лучше б я себя не знал...
Время шло, октябрь сменился ноябрём,
Под мыслями о Ней я уже стался погребён.
Но поняв, что сердце Её уже кем-то занято,
То кроме гитары, не понял меня никто.
И вот июнь, всё с новыми надеждами
Я борюсь, но нет сил моих больше прежних.
Чувствовать и мыслить, как Есенин, больше не смогу.
Лишь по черным венам осталось сделать мне прогул...
Но друг снова принёс бутылку,
И пытался вернуть мою прежнюю ухмылку,
И сказал он, уже бутылку опустошив:
"Не убивайся ты так. Живи, пока ещё жив"...
В июле прошла моя боль головная,
Как я смог, привычек своих зная,
Привыкнуть к вам, к вашему сиянию глаз,
К их зелёному цвету, в который я так погряз...
