Врал я в детстве много: по поводу и без повода, по делу и без дела. Бывал неоднократно уличен в наведении тени на плетень, наказан и даже бит. Но врать не переставал – враньё стало моей второй натурой. А приучили меня к этому, как, впрочем, и всех нас, – родители и, в первую очередь, – мама.
В то время я был единственным ребенком в семье, и мама уделяла моему воспитанию пристальное внимание. Ей хотелось вырастить из меня приличного человека и одним из обязательных требований ко мне было – не врать! И если уж я дал честное слово, то держать его нужно было во что бы то ни стало. Исключений для этого правила, как считала мама, быть не должно: я должен был 24 часа в сутки быть эталоном честности, чтобы мной можно было бы гордиться.
Как известно, родители частенько выдвигают по отношению к детям противоречивые требования. И то, что мама время от времени заставляла меня прилюдно врать, когда это было, как она считала, необходимо, в расчёт не принималось.
***
Мне было пять лет. Мы с мамой гостили у её сестры, тети Аллы, в совхозе Аладьино Рязанской области. Совхоз специализировался на производстве сельскохозяйственной продукции – ягод и фруктов (яблок, груш, малины, вишни, слив), и этого добра у нас всегда было в изобилии.
Единственный на тот момент сын тёти Аллы – Серёжа, был моложе меня, с ним мне было неинтересно, и меня взялись опекать деревенские ребята, возрастом постарше меня. Недалеко от тёткиного дома строилась баня и как-то мы всей ватагой отправились туда бить окна. В те времена подобные развлечения в деревне были делом для ребятни привычным. Ребята согласились взять меня с собой, но при условии, что я дам честное слово и никому не расскажу о наших проделках. Сказано – сделано.
Деревня есть деревня: всё и вся - на виду, и о моей хулиганской выходке (в составе организованной группы) стало известно почти сразу же. Деревенской ребятне родители всыпали по первое число, а мне мама устроила допрос с пристрастием. Больше всего её возмущало то, что я, несмотря ни на что, упорно отрицал свою вину. То есть врал. Нахально и без зазрения совести. А как же иначе? Я был связан честным словом!
В то время у тётки гостил брат её мужа – дяди Васи, игравший за областную футбольную команду. Футбол был тогда в большом почёте, и дядя Вася был страстным болельщиком и поклонником футбола. В отличие от брата, мечта дяди Васи стать футболистом не сбылась. Футбольным форвардом стать не получилось, и он влачил жалкое существование в должности главного бухгалтера совхоза. В силу указанных обстоятельств брат в семье был кумиром, и по значимости заслуг уступал разве что Папе Римскому. Вот перед ним-то мама и устроила мне показательную выволочку. Допрашивать меня дальше, как я уже сказал, не имело смысла – я стоял насмерть, поэтому мама взялась стыдить меня прилюдно, в присутствии дядиного брата.
Рефреном головомойки звучало: как ты мог... как ты не постыдился... когда такой человек... Судя по всему, в роли праведника и эталона честности мастер футбольного мяча ощущал себя не очень-то комфортно. Помню, он время от времени растерянно поглядывал в мою сторону, и, как мне казалось, с сочувствием.
Этот случай публичного, незаслуженного унижения запомнился мне на всю жизнь. Все последующие годы я, как чёрт ладана, сторонился футбола, так и не научившись играть в него. Да и брат дяди Васи, видимо, тоже был не в восторге от произошедшего. Во всяком случае, больше в Аладьино я его ни разу не видел.
***
Врать после этого случая врать я, конечно же, не перестал. Это произошло со мной гораздо позже – через полвека. С привычкой врать себе и окружающим пришлось работать долго – несколько лет.
И теперь я не вру. А если вдруг случается, что я погрешил против истины, я извиняюсь, беру себя в руки и говорю правду.
Чес-с-слово!
А посему, спи спокойно, дорогая мама! Твой сын, как ты и хотела, наконец-то встал на путь исправления и сделался честным человеком. И 24 часа в сутки, даже во сне, говорит правду, одну только правду...
И ничего, кроме Правды.
Из книги: В.Ю. Стеклянников «По ту и эту сторону просветления»
