Стихи Анны Стороженко

Мы оставим всё, что было,

Мы забудем всё, что есть.

Только с кем судьба сводила

Вспоминать не надоест.

Внутри меня цветут жёлтые лютики, ты мне их нарвал тогда под мостом, когда я приезжала к тебе в мае. Я помню, я смотрела рисованные твоим дядей мультики, а ты восхищался тем, что я выше тебя ростом. Что я понимаю там, что-то в этом чёрном чае. Что я могу обнять тебя всего своими ногами, что я самая смешная и нелепая мартышка в твоей жизни. Что мы можем разговаривать с тобой часами. И, что ты до одури любишь мои кисти.

Я запоминала каждое данное мне тобою прозвище. Каждое смешное ругательство.

Я так мечтала, Господи, снова услышать его:

"- Анна Александровна, здравствуйте."

Никогда не заглядывай за...

Не ищи там себя и меня.

Наша жизнь как большой кинозал,

Фильм смотреть интересней, не зная конца.

Пересчитаем души по сердцевинкам,

Они стоят с ноги на ногу переминаясь,

У них есть родные по половинкам,

Они узнают об этом влюбляясь.

У сердца моего хранитель есть,

Он мне достался по вселенскому наследству.

Когда меня спросили долго ль здесь

Я отвечала, что благодаря вот этому соседству

Вывернутыми рёбрами наружу

Я даю тебе обещание -

Всех, кто однажды прикоснулся к оружию -

Ожидает страдание.

Нежные твои косточки

Море сегодня глотало.

Здесь только смелые девочки,

Им унывать не пристало.

В моих карманах нет конфет,

И нет печенья,

И семечек в них тоже нет,

В них лишь одни каменья,

Я сегодня видела чайку,

Было ей невозможно помочь.

С перебитым крылом втихомолку

Она к морю бежала прочь.

Пошкарябаны коленки,

И натёрты пятки,

Спотыкаюсь об ступеньки,

Нет здесь изи катки.

Я терплю неуёмную боль,

Где-то сразу под левой ключицей.

Каждый раз входя в эту роль,

На луну я вою волчицей.

Я хочу рассказать тебе, Море,

Что бушует у меня на просторе

Нескончаемых мечт горе.

О запачканной вином шторе,

Я хотел бы увидеть кита,

Что с размаху бьётся о воду.

Я хотел бы чтоб была ты моя,

Не давал бы тебе я проходу.

Мокрых волос солёный след

Оставлен на моей подушке.

Море лечит от всяких бед,

Как лучшая подружка.

Что ты испытываешь, когда смотришь кино из черно-белых полос? На, что ты рассчитываешь, когда творишь гнездо из своих волос? Птицы садятся тебе на плечо и вплетают в него травинки. Они прощают тебе твои кошачьи ужимки. Ты всегда налегке, даже если собралась в поход. Ведь там в вдалеке ты обязательно найдешь себе новый приход. И это будет не просто дом, а скорее всего храм. И не будет места в нём, тому кто в душе хам. Ты читаешь по утрам молитву, обернув свой взор на восток. И в это же время руки твои окрестя создают палитру, для тех кто желает научиться читать между строк, озаботясь тем, что на завтрак тебе принесла сестричка. Она ласково называет тебя моя дорогая лисичка. Её белый халат возвращает тебя обратно. В этом мире тебя нет, ну и ладно.

 

В моей жизни были закаты, рассветы. Было много морей по колено. Было так, что не знала я где ты. Не искала тебя, не хотела.

Не хотела тебя находить в распростёртых объятьях морфея. Две монетки на выход, две монетки на вход. Расплатился ты с траурной феей.

И посыпались звёзды, очумело летя, сквозь сознанье погибшей вселенной. Но тебе всё равно, ты уже не дыша улыбался мне улыбкою бледной.

 

Я капала стихи по каплям,

На лёгкие бумажные салфетки,

И расплывались капли пятнами

По белым кружевам стола.

Ты же вольная пташка,

Так давай улетай.

Ну, чего ты, милашка,

Прошу, не скучай.

Сильно газированный напиток,

Позабытый кем-то плащ.

За стеной опять сосед придурок

Смотрит свой футбольный матч.

Знаешь, время проходит и оставляет следы. Одни совсем не заметные, другие же словно мосты исчертили мои города. Отсюда туда. И будут стоять. Пока память моя будет держать эти столбы. На которых начертаны мы и всё, что с нами случается. Но я знаю одно. Мне не нужно другого. Я ценю всё то, что оставило эти ямы и рытвины. Пускай на душе не всегда у меня сирокко, бывает больно и одиноко. Но это то, что делает меня живой. Я не хочу быть другой. Я хочу помнить всё то, что случилось со мной. Пусть даже когда-то я буду больной. Морщины мои увеличатся в трое. Но я буду быть. Пусть даже Сиддха́ртха предлагал мне об этом забыть.