Незаметно как-то пролетели долгожданных отпусков недели.
Позади июньские метели тополиных снегопадов плен,
Летних гроз спасительных раскаты, тех, что смыли пух (не жаль утраты),
Отгремели. Сумерки, прохлада. В лабиринте радужных вербен
Он без спешки, как у себя дома
(каждая тропинка тут знакома) —
Снова отмечает дня отдание
Выходом на краткое свидание.
Кот бродячий — истый джентльмен.
Славных подвигов его заслуга —
Шрам на морде, половина уха,
Да рыжие пушистые создания
Подросли и в поисках признания
На соседней улице пустой
(не назвать усладою для слуха)
Их нестройные рулады в час ночной.
Но закончен перекур, и снова,
Будто школьник после перемен,
Я в оазис офиса родного
Поднимаюсь в поднебесье Сити.
За улыбку глупую простите:
В отражении лифта гладких стен
Просто вспомнил рыжего бродягу,
Удостоен мною за отвагу
Похвалой и яствами не раз.
Как он там сейчас, один, без нас?
Я, пожалуй, ждать вестей не стану
И сошлюсь на хворь, простуду, старость,
И с большим мешком кошачьих лакомств
Со столичным маревом расстанусь.
Место встречи изменить нельзя.
Я подъехал вовремя, к обеду,
И затеял ни о чём беседу,
Соблюдая местный этикет.
Кот нетерпеливо мякнул: «Нет! Разговоры после! Щас — обед!» —
Принялся обхаживать меня.
Кот доволен. Захотел умыться.
Нежимся, подставив солнцу морды,
И неспешно, под кузнечиков аккорды,
Обсуждаем новости столицы.
Плавно переходим к общим темам:
Кошки, бабы, урожай, овёс.
Посмеялись, посмотрели мемы.
В благодарность, прям перед отъездом, на закате, рыжий мышь принёс.
— Бро, зачем ты?
Тронуло до слёз.
