Много лет гудит и поёт Сысой:
– Что же ты молчишь, наш народ простой?
Что случилось, а? Может ты немой?
Что ты терпишь всё? Может, ты тупой?
Безнадёжно дик? Безобразно злой?
Расскажи о нём, объясни, Сысой.
До чего ж чудной наш народ простой!
Что он думает – это лес густой,
А понять его – разговор пустой.
Не спасти его… Что?... Не так, Сысой?
Кто же он такой, наш народ простой?
Все суглинки тощие, недород…
Воровство и нищета – вот и весь народ?
Заросла травою Мать - сыра земля,
Лопухи одни растут да конопля.
Косорылые да конопатые,
Худородные да сиволапые.
Бездорожица и бескормица.
День и ночь поют, Богу молятся,
А потом чинят безобразия
И айда на Дон, к Стеньке Разину!
То ноздрёй играет на рожке,
То загульно пьянствует в Торжке,
То трясёт кудлатой бородой,
То поутру с коромыслом – за водой.
То на выборах пред урной, как иконою,
То, опившись, давится икотою,
То « Рассею» жаждет единую,
То соседу по хребту бьёт дубиною.
То рассолы утром с самосадами,
То в чужие города прёт парадами.
То косить выходит по росе,
То за водкой гонит по шоссе,
То вовсю кричит: «Мы не рабы!»,
То клеймо горячее на лбы.
То лежит ничком и курит натощак,
То развесит флаги на Рейхстаг,
То икру размажет по лицу,
То не скажет правду подлецу.
То зовёт убийцу Сталина отцом,
То перцовку заедает холодцом,
То рыгает и орёт с одышкою,
То воняет потными подмышками.
Вот такой кривой наш народ простой!
Что, не понял ты? Что молчишь, Сысой?
– Нет!!! Не то!!! Не так!!! – загудел Сысой.
Видел я и народ другой!
Видел я в глазах просветление,
Покаяние видел и прозрение!
Видел я молящийся народ,
И просил он не спасенья от хлопот,
Не вина и не любовный приворот,
А просил он милосердия для всех,
Чтоб у всех здоровье было и успех.
То за мужем-декабристом да в Сибирь,
То за всех с молитвой – в монастырь,
То поёт «страданья» нараспев,
То рыдает, попрощаться не успев.
То рванёт рубаху – и под танк,
То несчастным помогает просто так,
То прощенья просит в воскресение,
То и в Маркса верит, и в спасение,
То блоху для смеха подкуёт,
То с лихвой нафантазирует, наврёт.
То поёт: всё песенки да сказки,
То зима, а им коньки, салазки.
То устанет, сядет тихо у печи,
То на Пасху освящает куличи,
То с мороза вдруг от счастья заорёт,
То займётся воспитанием сирот.
То по улице пойдет с фисгармонией,
То заплачет о Петре и Февронии.
То полюбит так – хоть в прорубь головой,
То в Купалу хороводит под луной,
То природой залюбуется, рекой,
То махнёт на всё с отчаянья рукой!
Замолчал могучий колокол Сысой.
Хорошо он знал наш народ простой…
Он ведь разный, непонятный наш народ,
Он всё видит, понимает… Он спасёт!
И не надо говорить, что мы кончены,
Коль окошки в деревнях заколочены!
Он вернётся, он здесь рядом, он придёт,
И распашет, и засеет, и пожнёт
1995г.
