Трамвай под буквой "А" стоит на остановке,
Глотает пассажиров точно людоед,
Набит уж под завязку. Кто-то ловкий
Протиснулся последним, заметая след.
"Котам нельзя! Нельзя с котами!
А-ну, слезай, кому я говорю!
Отсюда брысь, с хвостом кто и с усами!
В своём трамвае за порядком строго я смотрю!"
От злобы затряслась кондукторша в вагоне.
И гривенник не нужен ей, раз бранью был воспет
Зверь-нарушитель. Вынужден, скрываясь от погони,
Он всё ж поехать "зайцем", вагонам трём вослед.
Всё чудесатее у нас в Москве-столице:
Коты не только собираются платить,
Но"зайцем" едут, коль им надо от погони скрыться
Да от кондукторш, громко что и вредно принимаются вопить!
"Кресло мне", - голос сказал глубокий,
Оценив целиком весь притихший зал. -
"Вот вопрос: изменилось ли народонаселение в сроки
С той поры, что в Москве в прошлый раз я бывал?"
"Авек плезир!" Червонцы, червонцы из-под купола...
Вертятся, падают прямёхонько в зал.
Их ловят, толкаются, шарят под креслами, рупором
Словно усилены выкрики: "это моя! я её взял!".
Однако один нашёлся, суетой да ложью портя сеанс.
"Эйн, цвей, дрейн." Головешка в два поворота сорвана;
Истерично дёрнулся зал, предупрежденье получив как аванс.
Был прощён почти сразу же, хоть и страху нагнал.
"Ну, что же... люди как люди... всё те же...", -
Задумчиво молвил маэстро, уставившись в зал. -
"И деньги любят, и легкомысленны, но милосердны.
В общем, что прежде. Едва ли что новое о москвичах я узнал".
На мостовой лежали жёлтые цветы -
Пустой и глупой жизни цвет печальный.
И шла, твердила про себя: "не ты, не ты, не ты".
И в переулок тот безмолвный и опальный
Призвал мужчину этот жёлтый знак.
О, нехорошие цветы и одиночество в глазах
Затмили красоту! И только боль
Он различил во взгляде, но - увы и ах! -
Ей брошены цветы сперва в канаву были.
Всему причина только роль
Судьбы. Всё так и только так.
Уходят двое, за руки держась.
Обоих страсть великая в мгновенье поразила.
Перчатка с раструбом, к его руке ластясь,
Любовью вечноистинной двоим грозила.
Каприз судьбы слепой. Лишь так и только так.
На фоне чёрного весеннего пальто казались
Они болезненно и отвратительно-тревожно
Ей не к лицу. Пусть эти двое прежде не встречались,
Но финский нож уже воткнул точильщик в ножны,
Проткнувши этот жёлтый знак.
На мостовой лежали жёлтые цветы,
А двое уходили, за руки держась,
И жизни прошлые их были точно чистые листы,
И две души слились в одну, восторженно ликуя и смеясь,
И стал ненужным больше этот жёлтый знак.
Сирени цветущей дивный аромат,
И вечный сумрак от тенИ заборной.
Возможно ль избежать абзацеслов излишних трат? -
Вопрос поставлен во главе неразрешимо-спорный.
Всё Мастер трудится
Под получас летящих стрелок бой.
Мечта ли сбудется?
Возможно всё, когда любовь с тобой.
Оскал дивана вышарканно-красный,
И книги, книги всюду без конца.
На жизнь и на порок порою взгляд бывает разный.
Взгляд на челе из-под тернового венца.
Вот Мастеру не спится.
Лишь лампы круг рассеивает ночь.
И за страницею исписана страница,
И лыбится Луне её Астарта-дочь.
Бюро ощерилось на столик у окошка.
И ноги, там снаружи ноги без конца...
Сирени запах пусть ещё немножко
Порадует подвального жильца.
Вот Мастер погружён в работу -
От утомления так голова легка.
Он чувствует едва ль её заботу,
Но рядом милая. О, как она легка!
Не белен закопчёный печкой потолок.
Печёт картофель хрупкий силуэт Желанной.
Домашнего уюта полон дивный уголок.
Их нерушим обет, не словом данный.
Суммарности итог конечен -
Романы не горят. Важней нет ничего.
Великий Мастер вечен,
Доколе рядом с ним его Марго.
5. Партия перед балом Сатаны
Расстроен белый король -
В отчаяньи руки ломает,
К концу подошла его роль.
Он мантию с плеч снимает.
Чёрные всадники грозные
Шах королю объявляют.
В короне всегда столь курьёзные
Те, кого руки других направляют.
Ландскнехты-пешки растерянно
Смотрят, алебарды сжимают.
Их офицер так потерянно
Подарок судьбы принимает.
Пора уж занять своё место -
И вот офицер на троне.
Пускай это будет нечестно -
На корону и скипетр не делают брони.
Вот шах королю объявлен.
Нет шаха. И быть не может.
Король на доске не заявлен
И проигрыш его не тревожит.
Людская жизнь сравнима с игрой:
Судьба да Смерть сидят за доской,
Добряк и злодей своею порой
В ящик отправятся на вечный покой.
И короли на троне восседают не всегда.
И происходит всё порой совсем наоборот,
По шахматной игре соперники когда
Сам Сатана и верный паж, слуга его, насмешник-кот.
6. Не шалю, никого не трогаю, починяю примус
Примус в лапах зажав,
Он сидит на каминной полке,
По привычке шутки ради дурака сваляв.
Что предпримут эти люди, будет всё без толку.
Громадный чёрный кот сидит
И держит примус в лапах,
И эдак так недружелюбно говорит,
И в тон его словам удушливый бензина запах:
"Азазелло, Аззелло!
Где же ты, мой друг?
Не пришёл в момент сраженья,
Подло ты покинул круг.
Азазелло, Азазелло!
Мой товарищ, мой приятель!
Променял меня
На коньяк, стакан. Каратель!
Смерть моя на совесть ляжет, браунинг кляня".
На дуэль вас вызываю.
РЕмиз и ура!
Вас никак не обзываю,
Но суббота... Извиняюсь, нам уже пора!"
Он с камина по стене прыгнул на карниз.
Сеть, стремянка - всё напрасно.
Он на люстре раскачался, а потом повис.
Браунинг стрелял ужасно.
Всё горит... Осколки, стёкла...
Гильзы словно рис.
От стрельбы пустой всё тускло, блёкло.
Сорвана гардина с треском, котик прыгнул вниз.
Фокус, шутка и притворство,
Но квартире крах.
Не желанье, а упорство
Превратило в прах
Всё жилище. Люди эти шли карать.
Шайку нужно непременно было им арестовать.
Неизбежная ночь нагоняет
Пятерых чёрногладких коней.
Всё вперёд, всё быстрей погоняет
Их Владыка Ночей и Теней.
Над болотами густые туманы,
По лесам растеклась пелена.
Всё гуляют по миру обманы.
Крепнет всё лицемерья стена.
Впереди сам Князь Тьмы - глыба мрака,
Чей камзол ткали тучи в ночи.
В хаос космоса устремлены оба зрака,
Профиль яростно искромсали лучи.
Шпоры, цепи дарили звёзды.
Шпагой-тростью наделила луна.
И искрятся самоцветы-гроздья.
Он верхом тонкопрям как струна.
Фиолетовый рыцарь печален.
Не глядит на луну, полон дум.
Он когда-то своими речами
О добре и о зле чей-то ум
Всё смущал, но далась эта шутка
Долгим рабством в неволе у Тьмы.
Мягче бархата тёмная куртка.
Слаще крови свободные сны.
Демон-паж совсем ещё мальчик.
Лик подставил он лунным лучам,
И горит озорством его пальчик
Как контраст его дерзким речам.
Он паяц, лучший шут и насмешник;
Балагурит легко в мире тех -
Всё забавя, игривый потешник, -
Где не встретить ни радость, ни смех.
Вот и демон пустыни безводной,
Тот убийца, что держится рядом
В миг попытки убить не бесплодной.
С кем он, тот подчинён его взгляду.
И черны, и пусты оба глаза,
А лицо холодно и бледно.
Смерть что мор - мировая зараза.
Есть ли мир, где её не виднО?
Тело девушки следует юной,
Что вампиршею стала давно.
Силуэт на дорожке подлунной.
Гладь озёрная манит на дно.
Отдала за любовь жизнь когда-то
И насильственно смерть приняла,
И вполне наступила расплата
За тот грех, что с души не сняла.
Мчат безудержно демонов кони,
И цепей золотых повода
Погоняют сильней, чем погони
Гончих псов. И вослед им сияет звезда.
Растворяясь во мраке ночи,
Эти всадники мчатся вперёд.
Всё луна полнощёкая хочет
Их нагнать, но спешит в свой черёд.
1 - 8. 01. 2026
