Серебряный мне выковали смех:
Насмешнице печальной он и нужен;
Пусть раздается поровну на всех.
А слезы сберегает для жемчужин.
Дам ветру губы осушить мои.
Сотру ладонью солнечную жажду.
Где бедствие терпели корабли,
Я запускаю парусник бумажный
Цветной адриатической скорлупкой,
Той лодочкой, что с лайнерами спорит;
Прозрачной створкой раковины хрупкой,
Осколком Литоринового моря.
Со множеством имен наедине,
Чтоб не отдать ни выдоха, ни тени,
Придется постоянно ставить НЕ
К любому из чужих определений:
Так я пройти неузнанной люблю.
Неназванной. Ничьею, как и прежде.
Невидимая скрипка кораблю
Равняется на зимнем побережье.
С ресниц смахну задумчивые тени;
Здесь для меня религия и дом.
И книга, что ложится на колени,
Со мной всегда на языке одном.
Сниму с волос осеннюю усталость.
Короной опоясывая лоб,
Полынной ветвью слава увенчалась,
Пока пловец ожесточенно греб.
Наброском рыбы в катакомбах древних
Жизнь спрятана надежно между дней;
Корней лишились души тех деревьев,
Что поселились в теле кораблей.
С упорством отставного корабля
У моря перезимовал скворечник.
Посланник Бога, верный пленник речи
Мир выпустит из клеток словаря.
И ты бы стать мелодией могла
На гребешках волной бегущих терций,
Пока мое доверчивое сердце
Терзает патефонная игла.
