Ему приснился страшный сон, обнаживший тёмную грань его натуры. Сон был жестоким откровением, болезненным, как пощёчина от лучшего друга. Будь он один в один с любой двухмерностью из совлитры или совкино (от Олега из "Шумного дня"(*) до Шарикова (**)) - наверное, встав с постели, он сразу вышел бы в окно, так или иначе убился бы. Но он был живой человек со своими снами, с выпуклостями и впадинами, - с бОльшим, другими словами, числом измерений, граней. Со своею памятью, в которой таился ларец с тем, что было именно ему - живому! - дорого.
В этом ларце, среди прочего, он держал дневник, куда заносил выписки из прочитанного, перемежая их своими заметками. Одна из таких заметок уже не раз удерживала его у роковой черты. Минуло сорок лет её исправной службы:
«[1] Мысль о каком-либо поступке не равносильна его совершению. Сам факт рождения чёрного замысла не должен вселять в нас ужас и самоуничижение и самосуд, ибо он - только зачаток всего лишь одной из наших граней, до поры бесплодный. Чёрный замысел находится целиком в царстве несбыточного – в нашем сознании. Там он обречен завянуть и погибнуть, если мы не подарим ему жизнь, воплотив его в поступок.
[2] Мысль о каком-либо поступке не равносильна его совершению. Сам факт рождения благородного замысла не может дать действительной пищи нашему самоуважению. Благородный замысел находится целиком в царстве несбыточного – в нашем сознании. Там он обречен завянуть и погибнуть, если мы не подарим ему жизнь, воплотив его в поступок».
Пятнадцать минут тому назад он с трудом преодолел себя: сильный и страшный соперник был повержен на лопатки. Жар борьбы ещё не совсем стих, и он с особой остротой ощущал внутри себя продолжающуюся работу. Он решил жить, и его победа во многом заключалась в этом твёрдом выборе. Удовлетворение от победы и радость роста сливались, накладывались друг на друга.
Ему сильно захотелось выйти на свежий воздух, снова ощутить прикосновение живого солнца и хорошо его запомнить. Было позднее утро погожего сентябрьского дня. Он вышел в тенистый двор, где всё-таки отыскал себе местечко на скамье, на самом припёке. Он сел, закинул голову и закрыл глаза, подставив лицо этим немного печальным, но ласковым лучам…
…Вскоре в ушах его прозвенела побудка неотложных бытовых дел, он встрепенулся и первое, что он увидел, была неловкая, тучная разносчица: она едва справлялась с громадным, неподъемным коробом одной из служб доставки. Неженская работа. Он всегда с сочувствием относился к её подругам-коллегам, смутно догадываясь об ответах на свои «почему?» и «зачем?». Ощущать чужую боль как свою собственную было и его проклятием, и благословением. Чьи-то тёмные, сильные руки уже снова тянулись к его давешней победе, стремясь её вырвать. Как оказалось, побудка была еще и новым вызовом на ринг.
Такова была его жизнь – лучшая, то есть, её грань.
==============================
(*) Кинофильм (1961), реж. Г.Г. Натансон и А.В. Эфрос; поставлен по пьесе «В поисках радости» (1957) В.С. Розова. В роли Олега снимался О.П. Табаков.
(**) Главный герой повести «Собачье сердце» М.А. Булгакова (1925) и одноимённого фильма (реж. В.В. Бортко, 1988). В роли Шарикова снимался В.А. Толоконников.
……….. 16/09/2025
