Увлёкшись уроками, Андрейка не заметил, как настал вечер. На город опустилась тишина. В животе что-то стало сжиматься, вокруг век затрепетали жилки, словно предупреждали, — но о чём?
Ему уже девять, он большой, он презирает детские страхи и никому не расскажет про эту Тишину. Ещё маленьким он расстреливал её из всего, чем только можно было стрелять —- даже из палки. Он знает, что скоро станет взрослым, и эта зловещая тишина его отпустит.
А сейчас он просто возьмёт и закричит, заорёт, громко, на весь дом, улицу, город, и будет кричать так долго, пока то, что скрывается за этой тишиной, не исчезнет.
Однако, он молчал… Зажал уши ладонями. Крепче, ещё крепче, до шума в них. Затем закрыл глаза и лбом уткнулся в письменный стол. Отнял руки от ушей как только отворилась входная дверь — мама пришла.
Он тихо вышел к ней.
— Что тебя так испугало, сынок? Да не бойся ты! — сказала она, с недоумением всматриваясь в его перепуганное лицо.
Дом ожил: шелест маминого платья, шипение газовой плиты, звяканье посуды, воркование воды.
Ночная тишина Андрейку почему-то не волновала, она другая.
С возрастом он научился справляться с тишиной: комнаты наполнял фоновым шумом телевизора, музыкой и пустой телефонной болтовнёй. Свою собственную внутреннюю тишину — работой: задерживался допоздна, брал новые проекты, дополнительные обязанности.
«Вот человек, который умеет жить. У него всегда дела» — говорили. Он действительно был занят.
«Когда-нибудь она будет моей!» — сказал Андрей сам себе, оглядывая квартиру, взятую в ипотеку. Стала…
«И катись!» — сказал он жене, когда та решила развестись. Укатила вместе с телевизором и персидским котом Баксом.
Да вот в доме стало слишком тихо.
Приходя с работы, вставляя ключ в замочную скважину, он на миг замирал, прислушивался, ловил себя на странной мысли: «Тишина! Стоит ли отпирать?»
Снова спасала работа. Статьи для журналов — долгими вечерами…
Однажды разрядился телефон. Зарядное устройство он забыл в офисе.
Пожалуй, впервые, нет же, не «пожалуй» точно впервые — он остался наедине с самим собой.
Ему хотелось чем-то заняться, лишь бы не слышать эту напряженную тишину. Ходил по комнате, поправлял вещи, открывал шкафы, перекладывал бумаги.
Но тишина не уходила. Она просто ждала.
Встав у окна, Андрей вдруг совершенно отчётливо услышал то, на что раньше не обращал внимания: капли стучали по стеклу, старые часы в коридоре отсчитывали секунды, отчего дыхание становилось спокойнее. Впервые он не думал о завтрашнем совещании, о чужих ожиданиях, о том, что ещё нужно успеть.
Неожиданно в мозгу пронеслась мысль, что в борьбе со страхом — телевизор, болтовня это не выход, что страх, он у него внутри, там, где сейчас совершалось превращение.
Превращение — в понимании того, что всё это время он боялся не тишины, а пустоты.
Боялся встретиться с тем местом внутри себя, которое так долго заставляло его молчать, — а оказалось, там нет ничего страшного.
Там были его собственные мысли, воспоминания, забытые желания. Был мальчик, который когда-то любил рисовать, но бросил, потому что «некогда». Там был человек, которым он мог бы стать, если бы, хоть раз перестал куда-то спешить.
Андрей не любил одиночества, старался чаще встречаться с друзьями. Записался в бассейн и в тренажёрку, много путешествовал. Только теперь он легко возвращался домой, не зажмуривал глаза в тёмной прихожей, пока не включит свет. Иногда даже специально оставался в темноте у двери на несколько минут, слушая тишину внутри себя и радовался. Наконец-то, появлялся кто-то, кого он слишком долго не замечал и не слышал.
