Стихи Галины Палий хирьяновой

Уползает змея, оставляя свой яд

Застаревших обид и прижившейся боли

О таком не кричат.

Не назло декабрям – подневольно

У погоды меняется настроение:

Солнце греет и радует в воскресенье.

В понедельник подкинет углей на рассвете,

Тучи рваные в клочья подкрасит, подсветит.

Последний лист завис в междусезоньи –

На ветке много места для других,

Но жизнь сдаётся правилам драконьим

И поддаётся правилам своим.

Сверху ангелы в удивлении:

Все четыре сезона встретились –

Мягкий бархат травы наметился,

Летний след – дикоросов соцветия,

И снова в мире ноябрит –

Не снег, не дождь, а просто осень.

И в небе птичий клин завис

Там, среди туч, скрывая просинь.

Два огарка свечи, на столе догорев, Продолжают коптить, вызывая твой гнев.

Прогорев парафин, оставляет печаль.

Нашей прошлой любви – горьким дымом печать.

Был огонь – не любви, от свечи прикурил,

Уходящим в небо – светлый путь.

Жизнь – отбита и опыт собран.

Им лампады свет поможет пусть

верную к Отцу найти дорогу.

– Вернулся и ладно, – шепчет осевшим

Голосом тихо,

еле услышал.

Капли, как по пули, с треском по крышам.

Тревожное пение птиц натянутыми струнами арфы взвилось к вершинам бытия. Воздух стал плотнее, гуще, терпче. Запахло липами, отчаянно дарящими городу то ли мёд, то ли надежду на медово–тягучее счастье. Пчёлы спешно уносили золотистое сокровище на лапках. Далеко, у горизонта зарождалось свежее, будоражащее покой, разлитый пока ещё вокруг. Ожили небеса, заворочались, заворчали громче, протяжнее, застыли вслушиваясь. Волной по листьям и травам пробежалось ожидание. И ответило небо рокотом, разбивающим удаль свою о прибрежные скалы в пенные брызги прибоя. Новые звуки. Ближе. Внятнее. Барабаны, тамтамы, тамбурины, литавры, колокольцы... Огненными всполохами вспыхнули зарницы, освещая потемневшее пространство.

Мир замер и возродился грозой.

Уходит август, торопясь проститься,

Сгребая все эмоции в охапку.

Ещё поют в садах неспешно птицы,

Грозой и ветром привнеся поправку.

Ночью был ветер,

щёки ласкал

и с души сдувал пепел.

Ласковый, нежный,

Старею? Вряд ли! Мудростью пропитана

Морщинка каждая и каждый волосок.

Благословеньем вечным и молитвами

Мне – седина и множество дорог.

Он был хорошим парнем, но над ним

Летала чёрным вороном беда.

Он был красивым, добрым, молодым,

Не причинил он никому вреда.

Есть качели, несущие в детство.

Присмотрись, в парке рядом с тобой

есть волшебное лучшее место,

то, что дарит восторг и любовь

День победы пронизан порохом, кровью и болью:

Сколько горьких потерь, сколько бед и страданий

Пронесли через жизнь нам, потомкам, с любовью

Те, кто шёл день за днём, чтобы не забывали

Судьба вышивает крестиком

нитками деревянными

И оставляет холмики

с именем и безымянные.

Весна дышит громко туманами,

грозами,

пением птиц,

Взрывается почками, ярко – цветами

Чуть подкрашены нежным румянцем,

Расплылись облака по алькову

В ослепительном утреннем танце

Просыпается мир. Околдован.

Пенсия, диета и тоска

Нагоняют нас исподтишка.

Ни за полпонюшки табака

Убеляют космы у виска.

Мы рождаемся с вопросом, что такое любовь. Ловим каждую эмоцию, каждую вибрацию, ища душевное тепло, защитным коконом окутывающее нас. И с каждым новым днём осязаем и познаём любовь каждой клеточкой тела и фиброй души. Через детей понять и принять любовь гораздо проще.

 

Внук растёт космически быстро. Вроде только вчера родилась моя дочь, а тут, вот он, моё десятилетнее сокровище, любознательный не по годам философ и исследователь тонких сфер. В два с половиной года он всерьёз объявил: "Мир это я. Все люди вокруг это я, только немножко разный я." Через полгода внук уточнил: "Мир внутри меня. Какой я – такой и мой мир" и, нет, мы ему не навязывали ни своего мнения, ни своего видения реальности. И были шокированы речами трёхлетнего гуру.

 

Небо стиральной доской

и жемчужною ниткой

снова представит на суд

кружевную рванину картин

Маргариток сонные головки,

россные брильянты на траве,

и туман использует уловки,

чтобы задержаться в торжестве

Есть люди с огромным сердцем,

что издали греют как солнце.

И телу помогут согреться,

и душу согреют в ладонях.

Небо сцеживает эмоции

скудопамятно

Годы таяли, годы плакали

помня Катеньку,

Седеет город, снегом припорошен,

он лютым холодом скован и брошен

в пропасть, где лёд и зима всем владеют.

Счастье весны было б здесь панацеей: