I. Он раскрываетОн пришел сюда от Востока,Запыленным плащом одет,Опираясь на жезл пророка,А мне было тринадцать лет.Он, как весть о моей победе,Показал со скалистых кручГород, отлитый весь из медиНа пожарище рдяных туч.Там — к железным дверям собораШел Один — красив и высок.Его взгляд — торжество позора,А лицо — золотой цветок.На камнях, под его ногами,Разгорался огненный след,Поднимал он черное знамя...А мне было тринадцать лет...II. Он улыбаетсяОн долго говорил и вдруг умолк...Мерцали нам со стен сияньем бледнымИнфант Веласкеса тяжелый шелкИ русый Тициан с отливом медным.Во мраке тлел камин; огнем цвелиТисненых кож и чернь и позолота;Умолкшие слова в тиши росли,И ждал развернутый том Дон Кихота.Душа, убитая тоской отрав,Во власти рук его была, как скрипка,И увидала я, глаза подняв,Что на его губах зажглась улыбка.III. Он упрекаетВолей Ведущих призвана в мирК делу великой страсти,Ты ли, царица, бросишь наш пир,Ты ль отойдешь от власти?Ты ли нарушишь стройный чертежМиру сокрытых братий?Ты ли, царица, вновь не сольешь,Силой своих заклятий,—С мрачною кровью падших боговСветлую кровь героев?Ты ли, царица, жаждешь оков,Дух свой постом успокоив?Ты ли, святую тайну храня,Ключ золотой Востока,Ты ли, ребенок, бросишь меня?Ты ли сильней пророка?IV. Он насмехаетсяВаш золотисто-медный локонЛаскает черные меха.Вы — образ древнего грехаВ шелку дымящихся волокон.Ваш рот не скроет Вашу страстьПод едкой горечью сарказма,И сердце алчущего спазмаСильней, чем Вашей воли власть.Я в лабиринтах безысходныхСумел Ваш гордый дух пленить,Я знаю, где порвется нить,И как, отвергнув путь свободных,Смирив «святую» плоть постом,Вы — исступленная Химера —Падете в прах перед Христом,—Пред слабым братом Люцифера.1909-1910
