Стихи Константина Фофанова

Бежит волной кипучий гребень.Поёт стремлению хвалуИ, разбиваясь о скалу,Приносит ил, песок и щебень. Не так ли юности порывШумит, бежит, нетерпелив,Поёт хвалу земной отваге…Но властный опыт разобьётЕго вольнолюбивый ход,Как жёсткий берег — пену влаги…

Белый снег мутнеет в блеске;Все теплее день от дня, —И звучней сквозь занавескиКанареек трескотня. Веет негой воздух сладкий,И журчит волна снеговНад поставленною кадкойИз железных желобов. За решоткою ограды,у оттаявших кустов,Скачут, оттепели рады,Стаи резвых воробьев. В мутных сумерках, — бульваромПроходя, я вижу вновьПо очам и юным парамПробужденную любовь. Мне взгрустнулось… Что такое?Как душа моя полна!..Здравствуй, солнце молодое,Здравствуй, юность и весна!

Раннею весною роща так тиха,Веет в ней печалью, смутною кручиною,И сплелися ветками, словно паутиною,Белая береза, серая ольха. Дремлет в вязкой тине неподвижный пруд,Дремлют камни старые, желтым мхом покрытИ в тени под соснами, солнцем позабытые,Перелески синие медленно цветут. Если на закате вспыхнут небеса, —Роща оживает под лучами алыми,И блестит рубинами, и горит опаламиНа траве и мохе ранняя роса. И кружит воронкой мошек черных рой,И косые тени, пылью осребренные,Охраняют молча ветки, преклоненныеНад землею, веющей сыростью грибной.

Весна! но что мнѣ принесетъРасцвѣтъ весны?.. Ея приходъВстрѣчалъ я пѣснями бывало,Когда для юности живойЕще любви недоставало… Весна смѣнялася весной;Пришла любовь — и ураганомъЗа нею шумно протеклаСъ мечтами, съ радужнымъ обхманомъ,Заботъ и думъ тяжелыхъ мгла… Встрѣчая грустными очамиОпять приходъ весны живой,Я плачу тихими слезами —Какъ надъ могилою родной-Надъ обманувшими мечтами.

Вечерняя звезда, звезда моей печали,Зажглася и горит меж дымных облаков, —Навстречу ей огни земные заблистали, —Огни труда, молений и пиров.Но не для них мучительно и властноВ моей душе мечта пробуждена;Земная ложь с мечтами не согласнаИ песнями не тешится она.Меня влечет звезда моей печали,И песни ей пою я в полусне,Ее лучи мне тайну нашепталиИных огней в волшебной стороне, —Иных огней — на алтаре небесномПылающих измученным очамЗемных борцов сияньем неизвестным,Лишь в смутных снах являющимся нам…

Ни собственный мой страх, ни дух, что мир тревожит,Мир, замечтавшийся о будущности дел,Любви моей года определить не может,Хотя бы даже ей готовился предел.Смертельный месяц мой прошел свое затменье,И прорицатели смеются над собой,Сомнения теперь сменило уверенье,Оливковая ветвь приносит мир благой.Благодаря росе, ниспавшей в это время,Свежей моя любовь и смерть мне не страшна,Я буду жить назло в стихе, тогда как племяГлупцов беспомощных похитить смерть должна,И вечный мавзолей в стихах, тобой внушенных,Переживет металл тиранов погребенных.

Что может мозг создать, изобразить чернила,Как может передать мой дух восторг любви,Что нового сказать; где творческая сила,Чтоб выразить любовь и качества твои?Ничто, мой юноша прекрасный, — но пороюСчастливо повторять я каждый день готовВсе то же самое молитвою святою:Твоя любовь во мне, в тебе моя любовь.То вечная любовь, ее не разрушаетСтремленье времени завистливым серпом,Перед морщинами она не отступаетИ старость делает навек своим пажом,Предчувствуя, что мысль любви родится там,Где внешностью любовь подобна мертвецам.

О нет, не говори, что сердцем пред тобоюЯ изменил, хотя слабей в разлуке пыл.Скорей расстануся без страха сам с собою,Но не с душой, что я в тебе похоронил.Любовь моя — очаг, и если я скитаюсь,То возвращаюсь вновь к нему, как пилигрим;Сам приношу воды, с дороги омываюсь,Стирая пятна, пыль, — и греюсь перед ним.И если есть во мне те слабости, так трудно,Так горячо у всех волнующие кровь,То и тогда не верь, чтоб мог я безрассудноРастратить без тебя всю страсть и всю любовь, —И верь — вселенную я ни во что не ставлю,Тебя, о роза, я одну люблю и славлю.

В праздник, вечером, с женоюВозвращался поп Степан,И везли они с собоюПодаянья христиан.Нынче милостиво небо, —Велика Степана треба;Из-под полости санейВидны головы гусей,Зайцев трубчатые уши,Перья пестрых петуховИ меж них свиные туши —Дар богатых мужиков. Тих и легок бег савраски…Дремлют сонные поля,Лес белеет, точно в сказке,Из сквозного хрусталяПолумесяц в мгле морознойТихо бродит степью звезднойИ сквозь мглу мороза льетМертвый свет на мертвый лед.Поп Степан, любуясь высью,Едет, страх в душе тая;Завернувшись в шубу лисью,Тараторит попадья. — Ну, уж кум Иван — скупенек,Дал нам зайца одного,А ведь, молвят, куры денегНе клевали у него!Да и тетушка МарусяПодарила только гуся,А могла бы, ей-же-ей,Раздобриться пощедрей.Скуп и старый Агафоныч,Не введет себя в изъян…— Что ты брехаешь за полночь! —Гневно басит поп Степан. Едут дальше. Злее стужа;В белом инее шлеяНа савраске… Возле мужаТихо дремлет попадья.Вдруг савраска захрапелаИ попятилась несмело,И, ушами шевеля,В страхе смотрит на поля.Сам отец Степан в испугеОзирается кругом…«Волки!» — шепчет он супруге,Осеняяся крестом.В самом деле, на опушкеНизкорослого лескаПять волков сидят, друг дружкеГрея тощие бока.И пушистыми хвостами,В ожидании гостей,Разметают снег полей.Их глаза горят, как свечи,В очарованной глуши.До села еще далече,На дороге — ни души! И, внезапной встречи труся,Умоляет попадья:«Степа, Степа, брось им гуся,А уж зайца брошу я!» —«- Ах ты Господи Исусе,Не спасут от смерти гуси,Если праведный ГосподьПозабудет нашу плоть!» —Говорит Степан, вздыхая.Все ж берет он двух гусей,И летят они, мелькая,На холодный снег полей. Угостившись данью жалкой,Волки дружною рысцойВновь бегут дорогой яркойЗа поповскою четой.Пять тен

Ты сказала мне: «Как скучноНынче пишут все поэты —И у этого печальюПереполнены сонеты. Те же грезы, те же рифмы!Всё сирени да сирени!..»И, зевая, опустилаКнигу песен на колени. А над нами в это времяГорячо лазурь сверкала,На песке узорной сеткойТень от веток трепетала. В кленах зыбью золотистойБлеск мигал, играя с тенью.Пахло липами и медомИ цветущею сиренью. И сказал тебе я: «Видишь,Как прекрасны чары лета!Но стары они, как вечность,Как фантазия поэта!..» И, неправда ли, нам с детстваТак настойчиво знакомыПтицы, шелест, ароматы,Туч кудрявые изломы. А взгляни ты ночью в небо,В эту книгу Саваова, —Все, что предки прочитали,Там прочтешь ты слово в слово! Ты увидишь те же звезды —И поймет рассудок бренный,Как мы гордые ничтожныПеред бездною вселенной!

Кто костлявою рукоюВ двери хижины стучит?Кто увядшею травоюИ соломой шелестит? То не осень с нив и пашенВозвращается хмельна, —Этот призрак хмур и страшен,Как кошмар больного сна. Всемертвящ и всепобеден,В ветхом рубище своем,Он идет без хмеля бледенИ хромает с костылем. Скудной жертвою измаян,Собирая дань свою,Как докучливый хозяин,Входит в каждую семью. Всё вывозит из амбараДо последнего зерна.Коли зернами нет дара,То скотина убрана. Смотришь, там исчезнет телка,Там савраска пропадет…Тяжела его метелка,Да легко зато метет! С горькой жалобой и с гневомЭтот призрак роковойИз гумна идет по хлевам,От амбаров к кладовой. Тащит сено и солому,Лихорадкою знобит,И опять, рыдая, к домуПоселянина спешит. В огородах, по задворкам,Он шатается, как тень,И ведет по черствым коркамСчет убогих деревень: Где на нивах колос выжжен,Поздним градом смят овес.И стоит, дрожа, у хижинРазрумяненный мороз…

Их в мире два — они как братья,Как два родные близнеца,Друг друга заключив в об’ятья,Живут и мыслят без конца. Один мечтает, сильный духомИ гордый пламенным умом.Он преклонился чутким слухомПеред небесным алтарем.Внимая чудному глаголуИ райским силам в вышине, —Он как земному произволуНе хочет покориться мне. Другой для тайных наслажденийИ для лобзаний призван в мир.Его страшит небесный гений,Он мой палач и мой вампир. Они ведут свой спор старинный,Кому из них торжествовать;Один раскроет свиток длинный,Чтоб все былое прочитать.Читает гибельные строки —Темнит чело и взоры грусть;Он все — тоску мою, пороки,Как песни, знает наизусть,И все готов простить за нежныйМиг покаянья моего, —Другой, холодный в мятежный,Глядит как демон на него.Он не прощает, не трепещет,Язвит упреками в тишиИ в дикой злобе рукоплещетТерзанью позднему души.

Таинственный сумракВ глубокой пещере;Там гении небаИ хищные звери. Там веет цветамиЗабытого рая;Там сырость могилыИ бездна земная. Там два есть колодцаС кристальной водою:С премудростью здравойИ с ложью больною. Сквозь стены пещерыЖизнь дико рокочет;Ворваться не смеет,Замолкнуть не хочет. Когда же в ней вспыхнутЛучами лампады, —Скрываются в норыИ змеи, и гады. Пещера сияет,Как храм величавый,И небо в ней блещетНетленною славой. Узорами радугСвивается плесеньИ слышатся звукиТоржественных песен.

Есть странные минуты: бытиеСменяется почти небытием.Не трогает внимание ничье,И совесть тихо дремлет… О былом —Ни вздоха, ни слезы. Как мрак, унылоГрядущее… И не страшат утраты,И не пугает душная могила!Воспоминаний ветхие заплатыНа рубище прошедшего мерцают…Но, бледные, они не докучают,Уснувших чувств не трогают они!Ни юности, ни радости не жалко…И солнечною ночью длятся дни…Едва жужжит судьбы ленивой прялка,Едва горят сердечные огни.

Еще повсюду в спящем паркеПечально веет зимним сном,Но ослепительны и яркиСнега, лежащие ковром. Их греет солнце… Скоро, скороПод лаской девственных лучейСтремглав помчится с косогораВесною созданный ручей. И, торжествуя, счастьем новым,Любовью новой веселя,Травой и запахом сосновымВздохнет усталая земля.

Желтыми листьями дети играли…Осенью были те листья посеяны,-Ветром с тоскующих веток рассеяныЖелтые листья, как слезы печали.Желтыми листьями дети играли;Листья шумели и листья роптали. Поздними грезами сердце играло…Были те грезы когда-то пленительны,Были как щедрость любви упоительны…Юность их сеяла — горе пожало…Поздними грезами сердце играло,-Молодость плакала — и улетала…

Свежело. Астры отцветали.Сквозное золото аллейЧуть трепетало. Я в печалиСледил за лётом журавлей.Они пугливо отлеталиК теплу полуденных морей!Их стая в небе потонула,—Я проводил их недвижим.Вдруг чем-то радостным пахнуло,-Я счастлив счастьем стал чужим!Моей душе отрадно было,Что, бросив севера ночлег,Они не встретят здесь унылоПоследний лист и первый снег.И думал: так мечты поэта,Звеня, стремятся от земли —К любви, в лазурь тепла и света,Как вы, седые журавли!..

Зашумел, закачался взволнованный сад,Листья бьют боевую тревогу;Быстро вихрь налетел и отпрянул назад,Запылил и завихрил дорогу.Распахнулись со скрипом ворота на миг,Затворилось окошко со звоном.На пруде — громче уток испуганных крик,Громче жалобы в мире зеленом.Вот упала тяжелая капля… За нейШумно ливень серебряный хлещет…И потоки звучней, и сквозь зелень ветвейОзаренная даль уже блещет…

К тебе, у твоего порога,Я постучался, ангел мой,Но ты гостил тогда у бога,В его ложнице голубой.Ты ткал воздушные одеждыИз радуг, солнца и луны.Мою любовь, мои надежды,Мои заоблачные сны! И, грустью новой опечален,Вернулся я с твоих высот, —Бродить среди земных развалин,Во мраке горя и забот.И встретил гения иного, —Он был не ты; угрюм и зол,Не зная неба золотого,Сквозь гром и пламень он пришел! Он завладел душой моею, —Земного торжища дитя,И вновь молиться я не смею,И вновь не смею жить шутя.Как тень, блуждаю я над безднойБез упованья и мечты.Но ты покинул мир надзвездный,Ко мне воззвал из суеты! С небес принес свои скрижали,Вещая проповедь добра, —Но я в борьбе, но я в печали, —Не мне сияние утра!Меня слепят твои одежды,И улетают, смущены,Моя любовь, мои надежды,Мои заоблачные сны!

Как будто раннею весною,В дни поздней осени — светло.Озёр прозрачное стеклоБлестит румяной синевою. Лучи последние своиЗакат в полях роняет косо,И вдоль промёрзлой колеиСтучат трескучие колёса… Последний блеск, последний шумВ дыханьи осени так внятен,Холодный воздух так угрюмИ так спокойно ароматен, — Что сердце в чуткой тишинеПредсмертным снам природы внемлетИ, очарованное, дремлет,Весну почуяв в полусне…

Как быстро год прошел! Как медленные дниТомительно текли! Как много раз они,Встречая ласкою, прощались огорченьем,Как много раз моя душаКипела буйным вдохновеньем,Любить и чувствовать спеша.Как часто с трепетным и злым негодованьемГотов предаться был я пламенным рыданьям,И, не рыдая, тлел в агонии страстей!Как много раз, с судьбою споря,Над бездной ужаса и горя,Молил я солнца ясных дней!Но робкая судьба как тусклый день теклаИ скупо счастие дарила.И душу сонную томилаКругом сгустившаяся мгла.Без слез я проклинал, без злобы ненавидел,Без сожаления в прошедшее смотрел,Без упования грядущее я виделИ холодно пытал нерадостный удел!

Как воздух свеж, как липы яркоРумянцем осени горят!Как далеко в аллеях паркаОтзвучья вечера дрожат. Не слышно птиц, не дышит роза,Врываясь, мчатся в мрак деревСвист отдалённый паровоза,Удары башенных часов. Да прозвучит в траве росистойКузнечков поздних тяжкий скрип,Меж тем как вьётся лист огнистый,Без шума упадая с лип. Всё полно смерти предстоящей,И в тишине тягучих струйУж стужа осени дрожащейЗапечатлела поцелуй…

Гаснет вечер, гаснет небоВ бледном золоте лучей.Веет тихою печальюОт безлиственных аллей.Даль пронизана туманом,Точно пылью голубой.Пахнет свежею травоюИ увядшею листвой.Всё полно безмолвной неги,Только в зелени сосны,Будто медленные стоны,Звуки мерные слышны.То, встречая праздник мая,В ароматной тишинеОдинокая кукушкаОб иной грустит весне,Я люблю ее глухоеПохоронное «ку-ку»,В нем я слышу наши слезы,Нашу вечную тоску.И обычай суеверныйНаблюдая по весне,Я шепчу лесной кукушке:«Сколько жить осталось мне?»И пророчица-кукушкаС безмятежною тоской,Точно слезы, сыплет годы,Сыплет звуки надо мной.Я считаю их прилежно:Десять… двадцать… тридцать лет.Нет, кукушка, ты ошиблась,Льстив и ложен твой ответ!Неужель еще так многоДней печали и борьбы,Дней тревожных увлеченийВ тайниках моей судьбы?Неужель еще придетсяМне оплакивать друзей,Чье участье сердце грелоНа рассвете юных дней?Нет, кукушка, ты ошиблась!Жизнь вначале хороша,В дни, когда кипит восторгомОкрыленная душа.Но не сладко встретить старость,Чтоб утраты вспоминатьИ, как ты, в своей печалиК одиночеству взывать!

Ветер плачет за окном,Ветер мечется и стонетИ невидимым крыломЗолотые листья гонит.Листья падают с берез,Листья шумно бьют тревогу,Сердце жалобят до слез;Сердце внемлет понемногуИх взволнованным речам.Ропщут листья по ветвям:«Страшно в сумраке ночномОпадать с ветвей родимых,Гнить и мокнуть под дождем,Дрогнуть в стужах нестерпимых!Для того ли по веснеМы цвели и трепетали,Для того ли в полуснеВетру сказок нашептали,Чтоб он в осень нас сорвал,Умертвил и разметал!Ой ты, ветер неразумный,Ветер вольный, ветер шумный,Ты гони нас поскорейК волнам северных морей!Мы расскажем волнам белым,В страхе, в стуже поседелым,Всё, чему весной моглиНаучиться у землиИ о чем и почемуМы рыдали в дождь и тьму.И когда весною станутВолны плыть, кочуя вдаль,Пусть расскажут, пусть помянутНаши сказки и печаль!»

Лунная тихая ночь, —Воздух, исполненный лени…На серебристом снегуТемные, резкие тени…Сердце бы грезить не прочь, —Только печальна душа…Только мечтать не могу, —Холодом в холод дыша! В сердце весна отцвела:Там, как в пустыне, безгласно;Прошлое счастье — лунойСмотрит мертво и неясно…В блестках морозная мгла,В звездах холодная высь…Что ж ты, любовь, не со мной?Где ж ты, весна, отзовись?!