Поэтическая дуэль
- Дата начала
- 20.09.2026
- Дата окончания
- 21.09.2026
- Поэтическая дуэль завершена
Ангел
(История подруги белорусского мальчика, убитой в концлагере Дахау)
(#конкурс «Не вырывай страницы памяти»)
Высокие дяди с больными глазами
Давида звезду прикрепили ко мне.
Её не прикроешь уже волосами,
И все шесть концов говорят в желтизне.
Слеза приласкала светило за кончик.
И тихо ответил один из шести:
«Не плачь. И по ним прозвенит колокольчик.
Людей здесь не видят. Ты - номер. Прости.
Второй же конец промолчал. По тревоге
Подняли отца. Повели на расстрел…
На коже сестры поселились ожоги.
В овраге гора окровавленных тел.
А третий конец прокричал: «Осторожно!
(Братишка остался совсем без зубов)
Терпи и молчи. Выживать - это сложно,
Мясная начинка незримых гробов!»
Четвёртый конец под названием голод.
Как хочется кушать! И даже во сне
Мерещится лук, что ещё не прополот.
Колосья пшеницы сгорели в огне.
Лишь пятый конец обманул, он - жестокий.
«Подопытной кошкой лишь будешь для них».
Напрасно считаешь себя ты пророком.
Глухой, раболепствуешь в мире глухих.
Последний конец не солгал и с улыбкой
Спросил: «Не боишься во тьме умирать?»
Для опытов наших худая ты шибко.
Отравлена газом ты будешь, как мать».
Раздели нас. Голых загнали куда - то.
Коварную дверь невозможно открыть.
Дышать тяжело от мгновенного яда.
Никто не сумеет сейчас защитить.
Счастливейший Ангел, теперь я на небе.
Смотрю на людей и молюсь за страну.
И пусть никогда непосильные цепи
Не смогут втянуть белорусов во тьму.
Высокие дяди с больными глазами
Давида звезду прикрепили ко мне.
Её не прикроешь уже волосами,
И все шесть концов говорят в желтизне.
Почему восстание началось так поздно? Поздно? Не говори так! А почему в Освенциме не сопротивлялись? Их что, мало били и гнобили? Да потому, что возможности не было. Почему ты не предъявляешь претензии Освенциму, Маутхаузену? Я считаю, что раньше поднять восстание было невозможно. Ещё за несколько месяцев до восстания нам обещали, что придут вагоны оружия, - и не пришли... Вы как дети малые... Не говорите больше такого! В 1942-м на каком-то собрании в гетто верующие убеждали, что стрелять нельзя потому, что так хочет Бог. Мол, всё в своё время.
Ханка Групинская, "Я пришла домой, а там никого не было. Восстание в Варшавском гетто: истории в диалогах."
Декламирует Ариадна Леонтьева
Путь земной предрешён
и почти завершён –
ночи, дни и часы сочтены.
Я крадусь, я ползу,
я на ощупь бреду
вдоль щербатой расстрельной стены.
И уже всё равно
(в морге все заодно),
на кого в полночь выбор падёт.
Я из глины сейчас,
а беззвучный мой глас
вопиющей свод неба трясёт,
эхом бьётся в груди
и внушает: "Терпи!
Ты - заноза для вепрей хмельных.
Голем – имя твоё!
Всё былое - своё
замуруй в катакомбах сырых."
Жизнь сползла до ноля.
Спец-вагоны. Семья.
Лагерь. Камеры. Газ. Потолок...
Но, дрейфуя одна
в водах Стикса, у дна,
я виновных нашла и клинок –
ржавый серп палача,
чтоб, мешугой рыча,
юберменшей делить пополам.
Голем – имя моё,
а немое, своё
я земле и забвенью предам.
Помню висельный двор.
Юденрат. Приговор.
Ложь во благо. Сгоревшее лето.
Помню дизельный смрад
и шрапнельный каскад,
рвавший в клочья Варшавское Гетто.
Так пускай хлынет вновь
тотен-бюргеров кровь,
а их плоть породнится с железом!
Я готова на всё...
Ров-дорога ведёт
цели к жертве, скрипя полонезом.
И когда Трубным Днём
перед Верхним Судом
Прокурор, Адвокат и Судья –
триедины в одном,
хором спросят о том,
что сподвигло на пытки меня,
я скажу, не таясь
и убийств не стыдясь,
так, как будто суд равен стал мне:
- Трибунал Всеблагой,
видишь – образ я твой
и подобие (яви во сне).
Скольких ТЫ затоптал,
задушил, закопал?!
Впала в бешенство милость твоя?!
Мизантроп Всеблагой,
мы так схожи с тобой!
ТЫ замазан не меньше, чем я...
А пока по ночам
я, зубами стуча,
задыхаясь, шепчу по слогам:
- Голем - имя моё
и Ад-мщенье своё
каждой твари авансом раздам!
Иллюстрация автора
Аудиозапись
Проголосовали
Проголосовали
