Колокол

...Во-первых, не все в Северной Корее живут исключительно за чертой бедности, как принято считать. Для страны характерно большое расслоение общества, причём не только между Пхеньяном (3,5 млн. человек) и другими регионами страны (все население — 25 млн. человек), но и между жизнью партработников/«научных работников»/работников закрытых предприятий (а их не так мало) и жизнью колхозников (тех, кто трудится в кооперативах). Во-вторых, несмотря на экономические подвижки в «китайском направлении» при Ким Чен Ыне, в Северной Корее по-прежнему существует почти бесплатный минимум и товары повышенного спроса по заоблачным ценам. К первой категории нужно отнести продуктовый набор по карточкам, который включает на каждого жителя по 800 граммов риса на день (напомню, что в голодный период выдавали по 100-200 грамм), 10 яиц в месяц, масло, соевая паста, соевый соус и перец-специя. Для мужчин дополнительно выдают по 4 литра пива в месяц (и жизнь становится веселее!). Раз в месяц корейцы приходят на какие-то свои продуктовые базы и получают там паёк. Налогов в Северной Корее практически не платят — 100-200 вон с человека (курс 1 доллар = 8000 вон для местных, 1 доллар = 100 вон для иностранцев). Детям оплачивают питание и одежду в школе. Есть бесплатные пионерлагеря и дома отдыха (вопрос какие) при 15 дневном отпуске за год. К этому «почти бесплатному» минимуму я бы отнесла поездки на метро, цена билета — 5 вон, но поездка на такси уже стоит 1 доллар за 2 километра пути. Цена за литр бензина — 1,4 доллара, что даже при официальной средней зарплате в 200 долларов (непонятно по какому курсу рассчитанной), кажется заоблачной. Так что, неудивительно, что на дорогах там пусто. Автомобили в Северной Корее продаются только организациям, есть – китайские и есть местного производства по 5 тыс. долларов за штуку.

 

В один из дней я попросила своих гидов показать мне северокорейский супермаркет «не для иностранцев». В итоге меня привели в такой аналог магазина на Калининском проспекте времен СССР. Но, несмотря на его избранность, отмечу, что супермаркет был большим, местных было много, и он мало чем отличался по ценам и ассортименту от наших магазинов. А вот вам примеры цен на непродуктовые товары того же торгового центра: аспирин 100 таблеток — 30 центов, приличные женские блузки — 30-40 долларов, «дешёвенькое» — 8 долларов, европейская мужская обувь — 200 долларов, диван Икеа — 800 долларов, золотые кольца — 200-300 долларов.

 

Внутри Северной Кореи теперь действует мобильная связь, для которой используют мобильные телефоны только местного производства, есть и Интранет в виде нескольких десятков справочных баз данных. Все иностранные каналы, понятное дело, отключены. И наоборот — то, что я видела в качестве северокорейского телевидения в гостиничном номере, были какими-то последовательно запущенными пропагандистскими роликами. Но по выходным, как мне сказали Ким и Лин, у них показывают международные новости и международные фильмы, естественно с урезанным содержанием и под определенным углом. А судя по передачам в гостиничных залах-ресторанах, у них постоянно крутят российские ТВ программы, причем преимущественно новогодние елки-огоньки. Делается это настолько часто, что, например, в одном из действительно хороших ресторанов Пхеньяна, в мае в фойе я увидела искусственную новогоднюю елку. На моё неподдельное удивление, Лин ответила, что это — китайская елка и установлена как украшение, что на сам Новый год корейцы ёлки в дом не ставят, поэтому никаких ассоциаций у них не возникает, «а так — красиво» и добавлю от себя — «как в телевизоре». В общем, можно сделать вывод, что единственной условно доступной Европой в Северной Корее является Россия, а единственными «ритмами зарубежной эстрады» — наши российские огоньки, причем с задержкой в несколько лет...

 

Нина Миронова, "Сноб", 2019