Колокол

"...Это была эпоха. Она вспоминается сейчас вспышками. Рогожная премудрость бесстрашного шута Тиля (вторая роль юного Караченцова!). Тяжелые паруса «Юноны и Авось». Ночные студенческие очереди у касс театра в начале 1980-х — и скандальчики наших дней: по Малой Дмитровке перед спектаклем не проедешь, сплошь лимузины у «Ленкома»… Евгений Леонов — Тевье молочник в «Поминальной молитве» — говорит с залом, и весь партер сглатывает слезу… Олег Янковский в белой рубахе Петра Великого в финале «Шута Балакирева» молится за Россию: «Выдержи!», «Вылези!»… Инна Чурикова и Леонид Броневой блистательно ведут дуэт Бабушки и верного слуги в «Варваре и еретике». На дыбе «красного колеса» подымают Чичикова (Дмитрий Певцов) в умнейшей и тревожной «Мистификации» (Захаров еще в 1999 году понимал, что ударное строительство капитализма в России гладким отнюдь не будет). Мрачный черно-золотой блеск «Дня опричника», штурм дома на Рублевке спецназом в камуфляже и соболях…

 

И фильмы его, конечно же. «Обыкновенное чудо» и «Мюнхгаузен» вошли в генокод страны.

 

Главным его учителем, кажется мне, был Евгений Шварц. С которым — по обстоятельствам времени — в реальности юный Марк Захаров никак не пересекался. Но вот эта идея блистательной и иронической сказки для взрослых, беззаветно нарядной — и очень трезвой, вдохновляющей любить, сражаться, говорить правду в лицо своему времени, сказки, за кулисами которой стоит жестокая реальность… но человек со шпагой и режиссерскими записями все равно сильней…

 

Вот это и была суть театра и кинематографа Марка Захарова.

 

Память будет светлой. И долгой. Этим пленкам, этой «цифре» — еще жить да жить".

 

 

Елена Дьякова, "Новая газета"