Колокол


Татьяна Мужицкая "Закон чашки кофе латте" (часть 3)

 
9 авг 2019Татьяна Мужицкая "Закон чашки кофе латте" (часть 3)
КОФЕ
 
Следующий более глубокий уровень — это уровень кофе. Это те самые отношения, когда можно начинать разговор в любой точке времени. Потому там так медленно происходит оборот вашей планеты вокруг светила, что как будто даже солнце еще не зашло, вечер не наступил. Это уровень ценностей. Хотя, возможно, событий происходило и много, но нет необходимости про них рассказывать. На этом уровне мы разговариваем об устройстве мира, о совпадениях души.
 
Уровень пены — произвести впечатление, выстроить в глазах собеседника определенную картинку, не имеющей к реальности никакого отношения.
 
На уровне молока человек уже является собой, но все еще хочет нравиться.
 
А очень четкий критерий перехода на уровень кофе — это когда я могу рассказывать про себя истории, которые не добавляют мне ни красоты, ни гламура. Они показывают меня живым человеком.
 
Кстати, обычно положительный герой фильма должен обязательно в себе содержать что-то отрицательное. Так происходит во всех голливудских сценариях. Если он полностью положительный, то он плоский и шаблонный, и его никто смотреть не будет. Обязательно должна быть какая-то деталь, слабость. Или он рассеянный, или какую-то ошибку совершил, или кого-то обидел. У него должна быть какая-то история, которая показывает, что он не идеален. Плохой отец, опаздывает, девушку когда-то бросил или смалодушничал, не сказал правду, когда надо было. Алкоголик или даже наркоман. Как Шерлок Холмс, который обходился без женщин и курил опиум.
 
Обычно на любом тренинге меня спрашивают, как я попала в психологию. Многие тренеры не любят особо раскрывать душу, тренинг — это их работа. И обычно отвечают так: «Спасибо, это хороший вопрос, это замечательный вопрос, как вы думаете, какое отношение это может иметь к проблеме, которую мы сейчас обсуждаем?» В общем, отвечают на уровне пены!
 
Конечно, я тоже всегда могу сказать: «Я закончила психфак университета!». Этот ответ будет правдой, но он будет на уровне пены. Я же миную даже уровень молока и сразу начинаю с кофе. Про то, что я не знала, хочу ли я быть психологом или нет, хотя и работала уже ассистентом у Валерия, тренера, которого считала своим учителем. Однажды он лежал в больнице, и я его там навещала… Если говорить на уровне пены, то об этом можно рассказать так: у него был такой диагноз, ему было 38 лет, а мне было 19… На уровне же кофе могу сказать, что он для меня был тогда великим, хотя сейчас я понимаю, что он был совершенно молодой человек. И он мне много всего рассказывал, вкачивал в мою голову мегабайты или даже гигабайты всяких знаний. А когда его выписали из больницы, я спросила его: «Валера, есть у тебя какая-нибудь книга по тренингам, такие существуют?» На что он тяжело вздохнул (шел 1992 год) и сказал: «Ты понимаешь, Таня, есть всего две практических книжки, одна из них: „Групповая психотерапия“, еле достал, вообще-то никому не даю ее читать, а тебе дам!».
 
Дал мне эту книгу — и той же ночью умер. Сказал и умер. А я осталась с этой книжкой. И в этот момент я поняла, что я просто не могу не быть психологом. Думать я могу по этому поводу все, что угодно, но после такой инициации, когда он не просто передал все мегабайты знаний, а еще и книжку, то есть, некий артефакт, у меня просто нет выбора. Когда мне сказали, что он умер, я рыдала, но я не столько оплакивала его, сколько для меня это было таким конкретным вселенским посвящением в миссию, от которого никуда уже не деться.
 
И разве мы можем в пену уйти после такой истории? А от чего он умер, на каком кладбище похоронен… это же бредовый вопрос! Или — а где издана книжка, в каком году? Какая разница! На уровне глубины эти детали могут иметь значение, могут не иметь, но здесь очень мало движения. И эта история, которая случилась со мной ровно 20 лет назад, для меня так же актуальна сейчас, вызывает такие же сильные чувства, как и тогда.
 
И не зря мудрецы говорят на языке притч. Потому что только так можно добраться до глубины, до чувств, там становятся неважны детали. Глупо спрашивать, во что был одет Христос, и какой именно марки носил сандалии. Кстати, по поводу пены и глубины, существенного и несущественного тоже, естественно, есть множество притч.
 
Я люблю вот эту даосскую легенду от Дж. Сэлинджера:
«Князь Му, повелитель Цзинь, сказал Бо Лэ: «Ты обременен годами. Может ли кто-нибудь из твоей семьи служить мне и выбирать лошадей вместо тебя? «Бо Лэ отвечал: «Хорошую лошадь можно узнать по ее виду и движениям. Но несравненный скакун — тот, что не касается праха и не оставляет следа, — это нечто таинственное и неуловимое неосязаемое, как утренний туман. Таланты моих сыновей не достигают высшей ступени: они могут отличить хорошую лошадь, посмотрев на нее, но узнать несравненного скакуна они не могут. Однако есть у меня друг, по имени Цзю Фангао, торговец хворостом и овощами, — он не хуже меня знает толк в лошадях. Призови его к себе».
 
Князь так и сделал. Вскоре он послал Цзю Фангао на поиски коня. Спустя три месяца тот вернулся и доложил, что лошадь найдена. «Она теперь в Шаю», — добавил он. «А какая это лошадь? «- спросил князь. «Гнедая кобыла», — был ответ. Но когда послали за лошадью, оказалось, что черный, как ворон, жеребец.
 
Князь в неудовольствии вызвал к себе Бо Лэ.
— Друг твой, которому я поручил найти коня, совсем осрамился. Он не в силах отличить жеребца от кобылы! Что он понимает в лошадях, если даже масть назвать не сумел?
 
Бо Лэ вздохнул с глубоким облегчением:
— Неужели он и вправду достиг этого? — воскликнул он. — Тогда он стоит десяти тысяч таких, как я. Я не осмелюсь сравнить себя с ним, ибо Гао проникает в строение духа. Постигая сущность, он забывает несущественные черты; прозревая внутренние достоинства, он теряет представление о внешнем. Он умеет видеть то, что нужно видеть, и не замечать ненужного. Он смотрит туда, куда следует смотреть, и пренебрегает тем, что смотреть не стоит».
 
 
…"Люди под сорок как минное поле, что-нибудь скажешь, и ждешь, не рванет ли в ответ. Там за словами и радости много, и боли накопили за столько-то прожитых лет…"
 
Это я написала о другом, но очень подходит для описания уровня кофе. На уровне кофе уже не безопасно и с непривычки долго не выдерживаешь. И потому говорили-говорили о дорогом — и вдруг перескочили на несущественные детали. Но если научиться переключаться, то, как в искусстве дайвинга — ты можешь погружаться на разную глубину: быть то там, то там, то там. Но у тебя должна быть внутренняя сила, чтобы понимать, что если тебя что-то заденет на глубине, то ты сможешь с этим справиться. Твои легкие не разорвутся. Это как с тренировками — чем ты туда чаще спускаешься, тем лучше ты осваиваешь это пространство, и тем тебе менее страшно. Тем более всегда можно вынырнуть на поверхность. Но когда ты начинаешь на этом уровне жить, на поверхности уже становится скучно и пресно. Как если кто-то один раз попробует настоящее, уже трудно жить суррогатами. От меня иногда люди хотят общения уровня выше — «о природе, о погоде и вообще о чем угодно», а я не могу. Я их тащу вниз, в важное. Если я научилась там жить, я уже стала донной рыбой, камбалой.
 
Слова здесь уже второстепенны. Или же их мало, и это — те самые правильные слова, которые не скрывают смысл, а выражают чувства.
 
…Когда я в детстве занималась фехтованием, тренер взял нас с собой на чемпионат Европы, который тогда проходил в Москве. Мы приехали в Лужники, у нас были билеты на одну восьмую финала и на полуфинал. Одна восьмая финала была очень зрелищная, участники прыгали, кричали, размахивали саблями. А полуфинал был жуткой скучищей. Обывателю там вообще нечего было делать. Они что-то незаметно делали на кончиках шпаги, практически стоя на месте. Никаких эмоций, только точный укол профессионала, без лишних движений, без лишних слов. Такой турнир можно понять только с уровня глубины. Обыватель же ищет пены — слов, жестов, внешних проявлений. За которыми, кстати, так легко спрятаться, и которые так легко имитировать.
 
У меня спрашивают, почему я не хожу на тусовки, а я не понимаю, что там делать. Я задыхаюсь в пене. Вернее, я знаю, что там делать. Я постараюсь найти там такого же, как я, чтобы уединиться с ним в уголке и поговорить об интересном и важном. И если вы читаете эту статью, то, возможно, вы — именно такой человек, ведь журнал «Egoist Generetion» — это тот самый журнал, который выбивается из шаблонов.
 
Если у вас возникает чувство или намерение на уровне глубины, оно только на уровне глубины и может быть выражено. И тогда оно настоящее. Все, что будешь делать на поверхности, будет фальшивкой, неправдой. В моем любимом фильме «Тот самый Мюнхгаузен» меня каждый раз невероятно трогает последняя сцена, когда Мюнхгаузен стоит около пушки, а она кричит: — Я очень люблю тебя!
— Нет, не то!
— Я буду ждать тебя!
— Фигня!..
И тогда она кричит — с глубины:
— Они намочили порох!
 
Я сейчас говорю, и у меня мурашки и слезы на глазах. Потому что это про настоящее. И если этот критерий уже у тебя существует, ты не согласишься на меньшее. Ты становишься такой вот глубоководной камбалой.
 
И страшно — всегда страшно. Но страх — это показатель, что ты нырнул на метр глубже, чем обычно, и не понимаешь — близкие люди рядом с тобой или смотрят с той стороны аквариумного стекла. Страшно ждать обратной связи от них. У меня в течение многих лет был такой тест, такая проверка на одинаковый уровень — театр на Юго-Западе. Я туда ходила с 12 лет, и водила туда мою очень близкую подругу и двух своих мужей. И это для меня был очень важный тест, потому что, если бы человек этого не понял, я не смогла бы дальше общаться с ним совсем. Просто не смогла бы и все. Это не про обиды — а про разные уровни близости и общения, про родственные души.
 
И этот страх на самом деле — не страх. Это как бы мурашки и некая дрожь, моя метафора — это дрожит пространство, пропуская тебя на следующий слой. Как глоток чистой воды, как погружение на глубину.
 
Эта дрожь — риск быть непринятым, потому что ты очень уязвим в этот момент. Ты рискуешь быть воспринятым на уровне пены как нечто непохожее на остальных, некрасивое, косноязычное. И лишь люди на глубине твой уровень глубины воспримут мгновенно. Не обращая внимания на внешний вид, ошибки в словах или паузы.
 
Первое погружение на глубину, иногда случайное — это то, что может поменять твою жизнь. Ты даже не подозревал, что там, на глубине, есть жизнь. Ты даже не знал о существовании предельно чистой воды. Обычно у людей это освоение больших глубин, поиск себя, настоящего, и близких людей происходит с возрастом. Но не у всех. Есть те, кто на всю жизнь останавливается на уровне пены и молока, потребители сериалов, мастера легких разговоров ни о чем. Кстати, именно они обычно считаются общительными людьми, что является положительным качеством в нашей культуре, несмотря на то, что такой талант — это часто всего лишь умение заполнять паузы.
 
С другой стороны, я много раз сталкивалась и с такими случаями, когда человек всю жизнь болтается на уровне пены, а потом совершенно случайно ему встретится кто-то с уровня ниже и позовет к себе. Иногда это нечаянная или неожиданная встреча с учителем. Который откуда-то найдет правильные слова, которые заставят задуматься. Иногда — потери и катастрофы, которые лишат того, что ты считал важным. Но чаще всего — это любовь. Ты нырнешь, нечаянно захлебнешься от неожиданности — потому что прожил всю жизнь, и не знал, что так бывает, испугаешься, убежишь к себе наверх — но потом начнешь тосковать по этому глотку подлинности. И вернешься рано или поздно, чтобы остаться насовсем.
 
Есть об этом потрясающий рассказ, который мы все, конечно же, знаем. Это чеховская «Дама с собачкой». Он не о любви, как мне кажется, он об этом погружении на глубину.
«И уже томило сильное желание поделиться с кем-нибудь своими воспоминаниями. Но дома нельзя было говорить о своей любви, а вне дома — не с кем…
…Однажды ночью, выходя из Докторского клуба со своим партнером, чиновником, он не удержался и сказал:
— Если б вы знали, с какой очаровательной женщиной я познакомился в Ялте!
Чиновник сел в сани и поехал, но вдруг обернулся и окликнул:
— Дмитрий Дмитрич!
— Что?
— А давеча вы были правы: осетрина-то с душком!
 
Эти слова, такие обычные, почему-то вдруг возмутили Гурова, показались ему унизительными, нечистыми. Какие дикие нравы, какие лица! Что за бестолковые ночи, какие неинтересные, незаметные дни! Неистовая игра в карты, обжорство, пьянство, постоянные разговоры все об одном. Ненужные дела и разговоры все об одном охватывают на свою долю лучшую часть времени, лучшие силы…»
 
источник: сайт Татьяны Мужицкой