Бактерия Дмитрий

Инерция традиции надолго сохранила в поэтическом слове память о вере в "ДУШУ СЛОВА" (котодама). Сакральность слова, идущая от тождества вещи и слова, связывалась со способностью слова, именующего вещь, раскрывать её сущность, "ДУШУ", и переживалась, видимо, через "ДУШУ СЛОВА", которая таилась в самой словесной предметности. Возможно, по этой причине японская поэзия в целом и не тяготела к метафоре, предпологавшей ЗАИМСТВОВАНИЕ ИМЕНИ у одной вещи для присвоения другой. Уподобление природного и человеческого в "века", например, очень часто реализовывалось посредством слов-омонимов, но при этом, строго говоря, переноса значения не происходило, поскольку слово О Д Н О В Р Е М Е Н Н О входило в разные семантические ряды и сохранилось за вещью.

Говоря о предметности слов в японской классической поэзии, можно, пожалуй, определять саму поэтическую систему как особый словарь, в котором все слова - это БОГИ, или первоначала, первоэлементы. Задачей такого слова является не столько сообщение, выражение или изображение, сколько моделирование, когда слова, вступая в чисто структурные отношения между собой, участвуют в "СОБИРАНИЯ МИРА".