Бодуш Вячеслав

— Чёрт с ними, — выдохнул я. — Давайте найдём этот проклятый сервер. Кто-то же должен поставить в этой пьесе точку, а не многоточие.

 

Тем временем, у чёрного седана конгрессмен Коллинз наблюдал, как его люди усаживают Артура Финча на заднее сиденье. Дверь закрылась с тихим щелчком. Помощник с планшетом приблизился.

 

— Данные чистые, сэр. Это именно то, что нам нужно против комитета Гиббонса. Но это лишь верхний слой.

— Я знаю, — отозвался Коллинз, не отрывая взгляда от группы у бочек. Три тени, спорящих о своей судьбе. Слишком много теней на его горизонте. — Они согласились на самолёт?

— Ещё обсуждают. Но, похоже, сомневаются.

 

Коллинз медленно вынул сигарету, прикурил. Дым клубился в холодном воздухе ангара. Его лицо, освещённое голубоватым светом LED-прожекторов, было непроницаемо. Он видел таких, как они. Идеалистов. Надоедливых моралистов, которые думали, что правда — это валюта, а не разменная монета. Они вытащили Финча, они принесли ему этот дар, и за это он предлагал им жизнь. Но они хотели большего. Они хотели смысла. А смысл, как знал Коллинз, — это самое опасное, что можно искать в этом мире.

 

Он сделал неглубокую затяжку, затем стряхнул пепел на бетонный пол.

— Опасные свидетели, — произнёс он тихо, больше для себя. Его взгляд скользнул по помощнику. — Слишком амбициозны. Много лишнего знают. И слишком глупы, чтобы принять щедрое предложение.

 

Помощник, человек с таким же каменным лицом, молча ждал.

 

— Самолёт должен взлететь без них, — голос Коллинза был ровным, деловым, будто он отдавал распоряжение о поставке канцелярии. — Эти трое... Они представляют угрозу стабильности. Неоправданный риск. Ликвидировать. Здесь. Сейчас. Чисто. Никаких следов не оставлять.

 

Он бросил последний взгляд в сторону бочек. Троица, похоже, приняла какое-то решение. Фигуры разворачивались. Конгрессмен уже видел их спины.

— Пока они ещё в ангаре. Используйте момент. Никакого шума.

 

Помощник кивнул, один раз, коротко. Его рука скользнула к микрофону на лацкане пиджака. Он отошёл на несколько шагов, отдавая тихие, отрывистые приказы. Двое секьюрити, стоявших у входа в ангар, незаметно изменили позу. Их руки исчезли в складках одежды.

 

Коллинз повернулся спиной к сцене, которая вот-вот должна была разыграться. Он поправил галстук, глядя на серебристый силуэт самолёта за стеклянной стеной ангара, который приглушил звук турбин. Ему нужно было думать о будущем. О том, как использовать архив Финча. О том, как обезвредить Фостера. Эти трое были просто ещё одной строчкой в долгом списке дел, которые нужно было аккуратно вычеркнуть.

 

Всё должно было произойти быстро и тихо. Как и всё, что он делал.

 

***

 

Мы уже сделали первые шаги от бочек, направляясь к боковому выходу из ангара — не к тому, через который вошли, а к маленькой служебной двери, отмеченной Торресом ранее. Внезапно ледяной холод пробежал по моей спине. Инстинкт, отточенный годами на опасных улицах, закричал внутри.

 

Я бросил быстрый взгляд через плечо.

У входа, там, где секунду назад стояли двое охранников, было пусто.

Седан с Финчем всё ещё был на месте, но водительская дверь была приоткрыта.

И конгрессмен Коллинз, поправляя галстук, смотрел не на нас, а куда-то в сторону, отрешенно.

 

— Падай! — выкрикнул я, толкая Лизу к земле и нащупывая «Кольт» за поясом.

 

В этот момент с теневой стороны седана мелькнуло движение. И тихий, сухой звук, знакомый до боли — щелчок снимаемого с предохранителя оружия с глушителем.

 

План с сервером, война с системой, точка вместо многоточия — всё это вдруг съежилось до одного простого, животного желания: выжить следующие десять секунд.

 

Время замедлилось и стало смолисто тягучим. Гул самолёта превратился в очень далёкий звук. Я увидел, как Торрес, расстегивает молнию куртки, разворачивается, и в его руке уже блестит короткоствол. Увидел, как Лиза, падая, тянется к карману куртки, где лежал её электрошокер.

 

Далее я увидел, как из-за угла седана появляется ствол с тёмным цилиндром глушителя на конце, уже направленный в нашу сторону.

 

Мы были в ловушке. И Коллинз, даже не удостоив нас взглядом, уже поставил крест. Нам оставалось только доказать, что мы умеем вычёркиваться из его списков не так, как он планировал.

 

Время не просто замедлилось — оно рассыпалось на острые осколки, каждый из которых резал сознание.

 

Новый щелчок предохранителя.

 

Я уже падал и тащил Лизу за собой. В её взгляде не было страха, лишь чистая, обжигающая злость.

Первый выстрел.

Хлопок скорее походил на приглушённое пффух. Пуля просвистела над нашими головами, ударив в бочку позади. Звенящий удар по металлу.

 

Торрес не стал падать. Он двинулся навстречу угрозе, коротким, резким броском в сторону. Его выстрел без глушителя грянул громко, раскатисто, нарушая все правила «тихой» зачистки. Торрес выстрелил в большой топливный бак вилочного погрузчика, стоявшего у стены, в двадцати метрах от Коллинза и его машины.

 

Взрыва с огненным шаром, как в кино, не последовало. Раздался глухой удар, бак лопнул, и ручей горючего с шипящим звуком хлынул по бетону прямо в сторону чёрного седана. Оранжевое пламя побежало по луже, как живое, жаждущее существо.

 

— Пожар! — закричал Торрес не своим, леденящим душу голосом. — Бак сейчас взорвётся!

 

Это был хаос, которого он добивался. План Коллинза о «чистой работе» рухнул в одно мгновение. Его охранники у седана инстинктивно отпрянули от расползающегося огня. Водитель выскочил из машины. Даже бесстрастный помощник конгрессмена на мгновение дрогнул, его глаза метнулись к бушующему пламени.

 

Этой секундой мы воспользовались.

 

— Дверь! Вон там! — Лиза уже была на ногах. Она указывала на узкую металлическую дверь в дальнем углу, возле груды ящиков. Тот самый запасной выход, на который Торрес указал пару минут назад.

 

Мы побежали, пригнувшись, воспользовавшись замешательством противника. Со стороны седана раздалось ещё пару приглушённых выстрелов, но они были поспешными, неточными — стрелку мешал дым и отпрыгивающие от огня люди.

 

Коллинз, наконец, обернулся. Его гранитное лицо исказила холодное, безмерное презрение. Он видел, как его приказ превращается в фарс. Политик что-то крикнул, но его слова потонули в треске огня и нарастающем гуле самолётных двигателей — пилот, видя пожар, начал выруливать с полосы подальше.

 

Торрес прикрывал наш отход, сделав ещё два выстрела в сторону наёмников, не давая им прицелиться. Одна из встречных пуль рикошетом от бетона со свистом пролетела у самого моего уха.

 

Я рванул ручку служебной двери. Заперта. Отчаяние, острое и кислое, ударило в горло.

 

— Пусти! — крикнула Лиза, оттолкнув меня. Из кармана её рюкзака, будто по волшебству, появился тонкий, похожий на шило инструмент с крючком на конце. Она всунула его в замочную скважину, её пальцы совершили несколько точных, выверенных движений. Раздался сухой щелчок. Я мысленно горячо поблагодарил небеса и Леона за его уроки!

 

Дверь подалась внутрь. За ней — тесный, тёмный коридор технической службы, пахнущий проводами и пылью.

 

— Торрес! — я обернулся.

 

Он отступал к нам, пятясь и ведя беспокоящий огонь. Один из наёмников, преодолев страх перед огнём, начал осторожно обходить горящую лужу. Ещё секунда — и мы будем в мертвой зоне.

 

— Уходи! — рявкнул он, и в его голосе не было места для споров.

 

Мы ввалились в коридор. Я прижавшись лопатками к стене, держал дверь, готовый ее захлопнуть. Лиза включила фонарик телефона и двинулась в глубь коридора.

 

Торрес метнулся к двери, в проёме на мгновение возник его силуэт — и тут же дернулся. «Чистильщик» споткнулся, едва не упал.

— Задело, — сквозь зубы процедил он, хватаясь за предплечье. Тёмное пятно быстро расплывалось по рукаву его ветровки.

 

Я захлопнул дверь. В коридоре воцарилась глухая, давящая тишина, нарушаемая только нашим прерывистым дыханием и приглушёнными криками из ангара.

 

— Пожар всё изменил, — быстро, на ходу, сказал Торрес, стиснув зубы от боли. — Они не будут преследовать сразу. Сначала — эвакуация босса и, возможно, тушение. У нас минут пять, не больше.

 

Лиза уже вела нас вперёд, луч света выхватывал трубы и щиты с проводкой.

— Это технический тоннель. Он должен вывести к наружному забору, к пункту охраны периметра.

 

— К которой они уже направят людей, — пробормотал я, поддерживая Торреса. Рукав был мокрым и тёплым. Пуля, похоже, прошла на вылет, но потеря крови была серьёзной.

 

Мы бежали по лабиринту обслуживания. Где-то впереди послышались шаги и взволнованные голоса — охрана аэропорта, поднятая по тревоге. Нам нужен был другой выход.

 

— Сюда, — Лиза остановилась у решётки в стене. За ней виднелась ночь и колючая проволока забора. Решётка была привинчена, но болты старые, ржавые. Я схватил металлический прут, валявшийся, как нельзя кстати неподалеку, и с титаническим усилием, заставив мышцы гореть, сорвал первый болт. Торрес, бледный, прислонился здоровым плечом и навалился на решётку. Металл заскрипел.

 

Сзади, в глубине коридора, послышались новые шаги. Уверенные, быстрые. Не охрана — те шли бы с криками. Это были преследователи.

 

— Быстрее!

 

Ещё один болт сорван. Решётка поддалась, упала внутрь тоннеля с оглушительным грохотом. Перед нами был узкий проход между зданиями, упирающийся прямо в забор. Через три метра — не свобода, а трёхметровая ограда из сетки-рабицы с колючей проволокой наверху. Смертельная ловушка, если там будут ждать. Но выбора не было.

 

— Через него! Быстро! — я рванулся к забору, высматривая слабое место. В одном месте, в тени, проволока сетки была кое-как натянута, будто её уже кто-то резал до нас. — Здесь! Помоги!

 

Лиза метнулась к указанному месту, с силой оттянула две нити, создавая узкую щель. Я просунул голову и плечи, чувствуя, как сетка рвёт куртку, и постарался увеличить проем. Сзади, из темноты, уже слышались команды преследователей.

 

— Торрес, давай! — прошипел я, помогая ему протиснуться. Он втянул воздух, стиснул зубы и, собрав все силы, протиснулся сквозь щель, оставив на сетке клочья ткани и тёмные пятна. Лиза — следующая, ловко и почти беззвучно, как кошка.

 

Я был последним. Когда я уже вылезал на другую сторону, из прохода выскочила тёмная фигура. Я рванулся изо всех сил и почувствовал, как острый шип впивается в бедро. Но я уже падал на сырую землю по ту сторону забора.

 

— Вон туда! К складу! — Торрес, держась за раненую руку, уже указывал на полуразрушенное здание через безлюдную грунтовую дорогу.

 

Мы пересекли её в три прыжка и нырнули в чёрный провал дверного проема. Внутри пахло плесенью и мочой. Безопасность? Нет. Но передышка. За спиной, за забором, послышались ругательства — наши преследователи не решились или не захотели последовать за нами через колючую преграду.

 

Торрес сполз по стене на пол. Лиза, дрожащими руками, уже рвала его рукав, чтобы оценить рану.

 

— Легко отделался, — выдохнул он, хотя по его лицу было видно, что боль адская. — Повезло. Нужно остановить кровь.

 

Я снял свой ремень и туго перетянул ему руку выше раны. Лиза тем временем достала из своего вечного рюкзака маленькую аптечку — ещё одно наследие отца. Антисептик, бинт. Работала быстро, молча.

 

Снаружи, в отдалении, завыли сирены — пожарные, полиция. Ангар Коллинза был теперь центром внимания.

 

— Они не отступят, — тихо сказал Торрес, глядя на меня поверх головы Лизы. Его глаза в полутьме блестели лихорадочно. — Коллинз теперь в ярости. Он бросит всё, чтобы найти нас. Мы сожгли последний мост.

 

— Зато теперь у нас есть новая цель, а не просто побег, — ответил я, прислушиваясь к сиренам. — Тот самый сервер. Пока они думают, что мы просто убегаем, мы нанесём удар. Найдём этот архив.

 

Лиза закончила перевязку и посмотрела на нас обоих. В её глазах была та самая холодная, неудобная решимость.

— Отец называл такие кадры «снимками из эпицентра». Похоже, мы только что сделали первый. Куда дальше?

 

Я посмотрел на Торреса.

— Ты сказал, знаешь место. Где этот автономный сервер?

Он кивнул, превозмогая слабость.

— Тогда нам нужно найти нашу машину. И сменить внешность. Хотя бы, немного, — сказала Лиза, уже роясь в рюкзаке, и достала

простую чёрную бейсболку и большие, немодные очки. — Для начала.

 

Мы помогли Торресу подняться. За спиной горел ангар, в котором нам предлагали спасение. Впереди была неизвестность, полная ловушек. Но у нас теперь была цель не просто выжить. У нас была цель — цифровая «чёрная книга», способная поставить точку. И мы были всё ещё живы, чтобы её найти.

 

Трое призраков, обожжённых огнём, исцарапанные проволокой, пулями и украденными минутами, растворились в предрассветных трущобах Лос-Анджелеса, направляясь не к спасению, а навстречу к новым проблемам.