Одер Мила

Дождь

 

Уже вечер. Я стою, исступленный, сжавшийся в комок. Дождь. Я смотрю в окна людей, посторонний наблюдатель, обмякший, беспомощный. Я смотрю на жизнь в окнах и не узнаю в этой жизни себя. Я кручу, словно детальку от пазла, свою хромую судьбу, и всё никак не могу подставить её к одному, хотя бы к одному из этих окон.

Я не могу стоять долго, потому что люди подозревают неладное. Они оклеймят меня чудиком, подумают, пожалуются, косо посмотрят. Я должен идти. Но я недвижим. В такие моменты я будто погружаюсь в себя, и мой голос внутри говорит: «Вот, смотри, это ты! Тебе так спокойно, блаженно, это всё так быстро и нелепо, а ты здесь, ты с собой!» И я больше не вижу, не чувствую. Этот сон воочию обладает всепоглощающей силой, он утаскивает меня на самое дно души, окунает головой в цветы, гладит спину и плечи и заставляет остаться на целую вечность. Я чувствую приятную тяжесть. В глазах плывут огни домов, они затянуты пеленою. Я чувствую, как кот трётся о мою ногу, а я всё так же застыл в этой позе.

Я плачу, а дождь вторит мне. Он стучит всё сильнее, смеётся или рыдает с новой силой—я не знаю. Я не знаю ничего: не знаю, как жить, зачем нам так много злости, что со мной происходит. Я растерян и двигаюсь, словно в туманном лесу, в бесконечном пунцовом лабиринте. В моей голове огни, в сердце вспышки, в глазах отражается, будто плазма, чья-то жёлтоосвещённая квартира. А я всё стою и не могу оторвать глаз.

Я удивляюсь, почему небо такое огромное. Я редко смотрю на него. Каждый раз, я удивляюсь, как ребёнок, зубной боли и хочу поскорее вырасти. Я хочу выспаться, хочу сесть на любимую лавочку, хочу познать мир, хочу стать мудрее. Я ненавижу себя за то, что я такой же человек и совсем не отличаюсь, но почему-то я чужд и себе, и людям. Мне так трудно принять, что всё такое взрослое и большое, а я по-прежнему маленький.

Круглые пни и геометрические формы домов. Их окна расположены в шахматном порядке. Одно здание, будто зубастое, цилиндрическое, свирепое чудовище, смотрит на меня. Оно щёлкает зубами, вот-вот двинется и утащит меня далеко-далеко. Прямота лавочек и нелинейность дорог—их давным давно размыло дождём. Я вижу и принимаю это. Я вижу ругательства на обшарпанных стенах и грубость в жизни. Я не знаю, зачем нам это нужно. Тем не менее, я принимаю их и люблю.

Я плачу и не могу сдержать слёз. И дождь плачет вместе со мной. Однажды я приму и себя. Мир такой огромный, сжимающий меня, а я в нём такой маленький-маленький...