Оленье
В ночь между первым и вторым Рождеством
думаю иногда — где ты теперь, с кем ты? —
парень-сокурсник, как дважды два простой:
велик,
прыщи,
растянутый свитер зимой и летом.
Без лишних слов —
на фоне спортсменов, отличников, казанов —
честный олень, бесхребетный и безголовый,
но он заглядывал в рот, ловя каждое слово,
сиял твоим светом, бережно обнимал,
даже если ни Кафки не понимал,
обожал в халате, треньках, вечернем платье —
и всё б хорошо, но одному из вас было ясно:
просто любви на всю жизнь не хватит,
даже полгода подвиг.
Ты продержалась три.
И — ну его всё, гори!
Кто теперь сосчитает,
сколько их было: харизма, ума палата.
Ты на коне, временами счастлива и богата,
но мерещится новогодней ночью,
как вьюга поёт оленьими колокольчиками:
— Увезу тебя я в тундру!
Сани Санты мелькнули лесом:
ты же не дура принцесса
(с дефисами-запятыми давно непонятно)
но
если б дура —
славные были сейчас оленята.
