Под соломоновой звездой
Не знать ни имени, ни отчества,
ни прочих паспортных основ,
когда сойдутся одиночества
на стыке символов и слов,
на кромке выдуманной улицы,
где курит трубку Конан Дойл,
Куприн обыденно сутулится
под соломоновой звездой.
И на двоих едина музыка –
в ней нет ни горечи, ни лжи,
и мир не кажется иллюзией
пока на клавишах лежит.
А в это время осень старится.
Два ноутбука, ночь, окно.
И «кто есть кто» – какая разница,
когда дыхание одно.
