Скорлупа
Обманет летним солнцем синева
в прорехе вьюги. Путая слова,
танцует свет по кафельным квадратам
холодной кухни. Скоротечен век
смешных птенцов, и затирает снег
следы их ног, спешащие куда-то.
Где шёлковые перья, писк и гам,
разбросанный по пыльным уголкам
сиротской детской, в тишину одетой?
Груз бывшего отцовства: слёзы, крик,
оскал голодных клювов, каждый миг
просящих червячка, тепла, совета.
Их подхватило ветром, унесло.
Ты сдал, подлетки встали на крыло:
покой и дважды в год звонок в квартире.
Твердишь в пространство, в трубку, в пустоту,
под даром жизни подводя черту:
«Ну как они в ужасном взрослом мире?»
И воздух, что зима вдыхает в дом,
пронзительно и горько пахнет льдом
и нежностью, оставленной птенцами.
Судьба мудра, жестока и слепа.
Хрустит, у ног белея, скорлупа,
и детскими щебечет голосами.
