Смешное солнце (svet56)
Я жил, как часы — без осечек, без скрипа пружин.
Подъём в шесть пятнадцать, рубашка, метро, магазин.
Я даже любил аккуратно — без бурь, без огня.
Без пьяных звонков среди ночи: «Спасите меня».
Всё чётко: счета, выходные, аптечка, режим.
Я был человеком надёжным. Удобным. Чужим.
Не лез на рожон, не срывался, не падал на дно.
И мама — соседям: «Вот сын — золотой. Повезло».
А после был врач.
Кабинет с белизной ледяной.
Бесцветный, как мыло больничное, голос глухой.
И фраза упала на кафель: «Надежд? Никаких...»
И мир почему-то не рухнул.
Он просто затих.
Я вышел на улицу, думая: «Нет, не смирюсь!»
Купил себе жвачку.
Дешёвую. Дыня — арбуз.
Потом — два мороженых сразу: пломбир, эскимо.
И с жадностью ел их,
и капало детство моё.
Я начал чудить.
Невозможно. Смешно. Невпопад.
Катался в тележке и клюквенный пил лимонад.
Кормил голубей кукурузными чипсами с рук.
Купил водяной пистолет, подарил ноутбук
бомжам. И на свалке за здравие горькую пил.
Любил бесшабашно, впервые безмерно любил.
Качался на детских качелях среди тополей.
Искал своё счастье в дырявых карманах аллей.
И вдруг оказалось, что раньше боялся я жить.
Испачкаться. Громко смеяться и глупо любить.
А смерть подошла не старухой — девчонкой босой,
с цветными мелками, зажатыми крепко рукой.
Мы с ней рисовали на тёплом асфальте круги,
считали дворняг и молчали. Крошились мелки.
И солнце моё выходило кривым и смешным,
но я был доволен: пускай остаётся таким —
неправильным, тёплым, живым и с лучами вразлёт,
надеясь, что дождик весёлый его не сотрёт.
И где-то в окне, за аптечным холодным стеклом,
мой правильный мальчик стоял с удивлённым лицом.
Стоял и смотрел, как я в лужах июльских промок,
как жизнь целовала меня напоследок взахлёб.
А после — ни боли, ни страха, ни белой зимы.
Лишь солнце — смешное, которое светит живым...
