Мир, в котором мы живём, устроен как дешёвый сувенир из моей лавки: снаружи красиво, внутри — китайская сборка и клей, который отвалится через неделю.

Возьмём, к примеру, Виналдон. Жемчужина королевства, мать её. Город в долине, окружённый древними горами. Туристам рассказывают про «мистическую ауру» и «дыхание предков». На самом деле горы просто старые, больные и давно махнули на всё рукой. Как я после третьей чашки утреннего сакэ.

Я — Йюки Ляри. Днём хозяйка сувенирной лавки. Ночью — Сфаами Тархо, верховная жрица народа тэров.

Краткий ликбез для особо одарённых:

Тэры — это существа, которые днём выглядят как люди. Почти. Чуть бледнее, чуть быстрее устают, чуть чаще топятся в бассейнах по утрам. Потому что без воды к вечеру мы превращаемся не в туман, как в сказках, а в вяленую рыбу, с соответствующим запахом.

Не магия — физиология. Предки тысячу лет назад не допили какую то болотную жижу. Спасибо, прабабушка, удружила.

Ночью — другое дело. С закатом тэры сбрасывают человеческую кожуру и становятся эфирными. Парят над облаками, танцуют, поют песни богам. Люди видят только туман. Боги ночи, которым мы поём, — собственники ещё те. «Наши танцы — для наших глаз», — говорят. На самом деле они просто боятся, что люди засмеют эту хореографию. У богов с ритмом всегда было плохо. Эти танцы похожи на пробежку пьяного осьминога, который запутался в собственных ногах.

Тэров не любят. Вернее, не знают. А чего не знают — того боятся. А чего боятся — то убивают. Есть такие ребята — охотники. Дневные твари. Днём они нас режут, потому что днём мы — просто хрупкие люди без крыльев. Ночью они сидят по углам и трясутся. Охотники — это не профессия. Это диагноз.

Раньше я жила одна. Дом отдельный, стены высокие и глухие. Не потому, что я параноик. Просто если сосед увидит, как я в три часа ночи вылетаю из окна клубом тумана, он решит, что у меня белая горячка. А белая горячка в наших краях — это штраф и лекция о вреде алкоголя. Лекции я ненавижу больше, чем охотников.

Каждое утро — бассейн. Вода ледяная. Брр. Иголочки по коже, голова трещит, зато к вечеру от меня не воняет. Марили, моя подруга детства, бассейном пренебрегала. Говорила: «Это баловство». Сейчас Марили нет. Она отреклась от своей сущности, вышла замуж за урода, который внушил ей, что быть тэром — стыдно. А потом зачахла. Тэры без ночных танцев не живут дольше десяти лет. Марили прожила девять. Перед смертью сказала: «Зато я побыла нормальной тёткой».

Я тогда подумала: лучше быть живой сукой, чем мёртвой, но нормальной.

________________________________________

Всё началось с того, что в моей лавке сдохла муха.

Нет, не просто сдохла. Испарилась. Буквально. Сидела на прилавке, нагло так, лапки тёрла. И вдруг — бац. Вспышка. Чёрная точка размером с булавочную головку. И мухи нет. Остался только запах: сера, жжёный шёлк и чьи то несбывшиеся надежды.

— Это не магия, — сказала я вслух. — Это демоны. Другие так не воняют.

Лан, мой сводный брат, кормивший в это время Стиами кашей на кухне, высунул голову.

— Откуда ты знаешь, как воняют демоны?

— Я торгую сушёными фруктами из Прхаваля. Там демоны иногда закупаются оптом к праздникам. Поверь, этот запах не спутаешь ни с чем. Это амбре разочарования пополам с плохим парфюмом.

— И что им надо?

— Сейчас узнаем.

Дыра в воздухе расширилась до размеров тарелки. Потом до размеров шляпы. Потом из неё шагнул демон.

Вот ведь гад! Не через дверь, не через окно. Просто из ничего. Высокий, тощий, в мятом костюме тройке. Рога аккуратно подпилены, чтобы не цепляться за звёзды. Хвост обмотан вокруг пояса вместо ремня. На носу — очки с треснувшей линзой, склеенной смолой. В руках — планшет и кожаный портфель, из которого торчит фляга. Судя по запаху — виски.

— Йюки Ляри? — спросил он сиплым голосом. — Она же Сфаами Тархо, верховная жрица народа Тэр Ко?

— Допустим, — сказала я, не двигаясь с места. — А ты кто и зачем убил нашу муху?

— Асс, — представился демон. — Демон первого разряда. Отдел культуры и массовых мероприятий. Преисподняя, восьмой круг, сектор «Эстрада».

— Отдел культуры? — я не сдержала усмешку. — В Аду есть культура?

— А вы как думали? — Асс обиженно поправил очки. — Ежегодный бал у Сатаны. Ярмарки вакансий для грешников. Конкурс караоке среди инквизиторов. Спектакли по мотивам жалоб пострадавших. Конечно, есть.

— И при чём здесь я?

— При том, — Асс достал из портфеля пергамент с красной сургучной печатью, — что весенний бал у Сатаны в этом году пройдёт через месяц. И нам нужны артисты.

— Вы хотите, чтобы тэры выступили на балу у дьявола?

— Именно. Ваши ночные танцы — это нечто. Эфирная пластика, туманные крылья, песни, от которых грешники перестают плакать. Сатана в восторге. Он видел ваш танец через зеркало наблюдения. Сказал, цитирую: «Эти ребята жгут. Хоть и без огня, но красиво. Надо пригласить».

— И что нам за это будет?

Асс развернул пергамент. Там был текст мелким, но разборчивым почерком. Водяные знаки в виде вил и игральных костей.

— Тысяча золотых за выступление. Плюс премия, если Сатана не уснёт. Плюс пожизненная защита от охотников. Плюс бесплатный проход в Ад без очереди после смерти. Со скидкой на вечные муки — двадцать процентов.

— Двадцать процентов? Это всё?

— Это стандарт. Особый тариф для артистов. Вы будете не мучиться, а выступать. По праздникам. Адская филармония, знаете ли, требует свежих кадров.

Я прочитала договор до конца. Пункт четырнадцать: «Демоны обязуются обеспечить артистам (далее — Тэры) транспорт до места выступления и обратно. Перелёт осуществляется на крылатых демонах. Класс — эконом. Без питания». Пункт двадцать три: «В случае одобрения выступления Сатаной, артисты получают право на бесплатный брендированный мерч Ада (футболки, кружки, тапки с рожками)». Пункт тридцать один: «Демоны не несут ответственности за спонтанное возгорание зрителей во время танца. Это считается частью шоу».

— Возгорание?

— Ну да, — Асс пожал плечами. — У нас в Аду всегда кто то горит. Не обращайте внимания. Главное — танец.

— А если откажемся?

— Тогда мы найдём других артистов. Эльфы, например. У них тоже неплохие танцы. Но эльфы дорогие и капризные. Требуют веганский адский котёл, без мяса. А у нас все котлы с мясом. Сатана не разрешает менять рецептуру.

Я задумалась. Тысяча золотых. Защита от охотников. Скидка на муки. И футболка с рожками. Лан смотрел на меня с кухни, Стиами на его руках пукала.

— Мне нужно посоветоваться с племенем, — сказала я.

— Думайте, — кивнул Асс. — Но быстро. Бал через месяц. Репетиции займут время. Сатана не любит, когда артисты приходят неподготовленными. Он в прошлом году нанял троллей. Знаете, что они пели? Люсю Чеботину. Три часа. Ад плакал. В прямом смысле.

________________________________________

Ночью я собрала совет. Над облаками. В полном эфирном теле.

Сто тэров парили вокруг, глядя на меня с надеждой и недоверием. Туманные крылья трепетали, звёзды отражались в эфирных телах. Красиво. Боги ночи не возражали — они знали, что я скажу.

Я рассказала всё. Про демона Асса. Про бал у Сатаны. Про тысячу золотых. Про защиту от охотников.

Меррай, главная старуха с бородавкой на носу, выслушала молча. Потом спросила:

— То есть мы должны танцевать для дьявола?

— Мы должны танцевать. Как обычно. Только сцена будет не здесь, а в Аду.

— А боги?

— Боги получили приглашения. Богиня Луны идёт как почётный гость. Ей обещали место в первом ряду и комплиментарный напиток.

— А охотники?

— Охотники теперь нас не тронут. Пункт сорок один: «В случае нападения на артистов до, во время или после выступления, нападающие будут лично представлены Сатане в качестве декораций». Сатана, говорят, любит театр.

Меррай смотрела на меня долго. Потом сплюнула сквозь зубы.

— Ты дура, Сфаами.

— Это не новость.

— Но других верховных жриц у нас нет. Иди репетируй. Только если Сатана уснёт — я лично тебя в твоём бассейне утоплю. Не дожидаясь Ада.

— Договорились.

________________________________________

Месяц мы репетировали.

Каждую ночь. В эфирном теле. С новой песней. Я сочинила её сама.

Песня называлась «Одинокая нежная».

Меррай сказала, что название дурацкое. Ну и ладно.

Лан помогал с хореографией. У него был талант. Он рисовал схемы танцев на листах, а потом мы их разучивали. Стиами сидела в рюкзаке на его спине и хлопала в ладоши. Мило.

— Главное — не смотреть в глаза Сатане, — сказал Асс на генеральной репетиции. Он прилетел за неделю до бала, чтобы проверить готовность. — У него гипнотический взгляд. Можете получить разрыв сердца или влюбиться без памяти.

— И ничего у него не просите!

— А что, если он сам предложит?

— Это вряд ли. Он скупец. Но если вдруг… Отказывайтесь вежливо. Скажите: «Мы подумаем». Он забудет через пять минут. У Сатаны сейчас кризис среднего возраста. Он даже забывает имена своих любимых грешников.

________________________________________

Ад. Нижний уровень. Тронный зал.

Тьма. Вспышки софитов. Траурная музыка.

И БАЛ.

Я думала, будет страшно. Оказалось — как в дешёвом ресторане с претензией на люкс. Стены из красного кирпича, колонны из чёрного мрамора, люстры из человеческих костей. На полу — ковры, которые, кажется, движутся сами по себе.

Гостей — человек пятьсот. Демоны всех мастей: мелкие, крупные, с крыльями, с хвостами, без хвостов, с рогами, с усиками. Грешники в качестве официантов — разносят напитки на подносах и вздыхают. «Свободная касса», — бормочет один, разливая что то красное. «Не ной», — шипит на него демон с планшетом.

В центре зала — трон. На троне — Сатана.

Выглядит он, как уставший топ менеджер крупной корпорации. Красный костюм, начищенные ботинки, усталые глаза. Рога большие, но потёртые — видно, что старые. В руке — бокал с чем то дымящимся. Кровь!

Рядом — секретарша демоница с блокнотом.

— Следующие! — кричит она пронзительным голосом.

Мы выходим.

Сто тэров. Я — впереди. Эфирные тела переливаются в свете адских люстр. Туманные крылья расправлены. Песня готова.

Сатана смотрит на меня. Взгляд тяжёлый. Как будто взвешивает — оставить в живых или поджарить на месте. Я смотрю в ответ. Не отвожу глаз.

— Ты та самая жрица? — спрашивает он. Голос низкий, с хрипотцой. Курит, наверное.

— Я самая, — говорю я. — Сфаами Тархо. К вашим услугам.

— Танцуйте, — кивает Сатана. — Только без этой вашей… духовности. Надоело.

Я киваю. Даю знак племени.

Мы начинаем.

Сто тэров поднимаются в воздух. Туманные крылья раскрываются, как веера. Моя новая песня — ритмичная, с басом и свистом. Никаких молитв. Чистый драйв.

Он ушёл далеко далеко,

Чтоб не встретиться вновь никогда.

Он ушёл от неё так легко,

И, быть может, ушёл навсегда.

Так красиво любовь началась,

Было море огней и цветов.

Он ушёл, нацелованный в сладость,

Он ушёл молчаливо, без слов.

Сатана моргает. Я вижу, как уголок его рта дёргается. То ли усмешка, то ли нервный тик.

Мы кружимся. Сто эфирных тел в спирали. Круги, подъёмы, падения. В какой то момент я замечаю, что грешники официанты бросили подносы и смотрят. Демоны перестали разговаривать. Даже секретарша с блокнотом замерла.

Финал. Я пою припев в пятый раз:

Почему одинокая, нежная слёзы прячет свои,

Одинокая, нежная, без любви, без любви.

Верить больше не хочется ей теперь никому.

Одинокая, нежная — почему? Не пойму, почему.

(Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему?)

Почему?

(Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему?)

Затишье.

Потом Сатана встаёт.

Хлопает.

Один раз. Два. Пять. Весь зал начинает хлопать. Демоны свистят. Грешники плачут от восторга.

— Не уснул! — кричит кто то из задних рядов. — Сатана не уснул!

— Это лучший танец за последние триста лет! — орёт демон в кепке.

Сатана подходит ко мне. Близко. Я чувствую запах серы, дорогого одеколона и старческой усталости.

— Ты, — говорит он. — Как тебя зовут?

— Сфаами. Но можно Йюки.

— Йюки, — он пробует имя на вкус. — Запомню. Выступайте у меня на каждом балу. Плачу в два раза больше.

— Защита от охотников остаётся?

— Остаётся. Я к ним лично приду. Договоримся.

— А футболка с рожками?

Сатана смеётся. Реально смеётся. Громко, басовито.

— Пришлю десять штук. Последние.

________________________________________

Мы вернулись в Виналдон под утро. Асс доставил нас на крылатых демонах — эконом классом. Попали в турбулентность. Плюс жёсткая посадка. Но мы не жаловались.

Я прыгнула в бассейн. Вода ледяная, как всегда.

Лан сидел на крыльце, качал Стиами.

— Ну как? — спросил он.

— Сатана не уснул. Повезло.

— И что теперь?

— Теперь нужно готовиться к летнему балу. Сатана хочет на бис. Сказал, что пригласит всех богов ночи посмотреть.

— А охотники?

— Охотники получили письмо. С печатью. Написано: «Не тронь тэров — пожалеешь. С любовью, Сатана».

Стиами издала забавный звук. Громко.

— Она одобряет, — сказал Лан.

— Она одобряет любого, кто платит золотом, — ответила я устало.

Я вылезла из бассейна, накинула халат и посмотрела в небо. Там, высоко, уже собирались тучи — к вечеру будет гроза.

— Знаешь, — сказала я, — а адский бал оказался не страшнее, чем сделка с гоблинами за партию орехов.

— Серьёзно?

— Серьёзно. Главное — вовремя улыбаться и не забывать текст песни.

Я зашла в дом, закрыла дверь.

Снаружи, над городом, пролетел демон на крыльях, разбрасывая афиши: «Тэры. Весенний бал у Сатаны. Полный аншлаг. Ближайшее выступление — через месяц. Билеты у Асса».

Рыночная экономика, мать её.