С + С
Все видели в Светке — одну наркоманку,
и только Серёга — погасший маяк,
не ломку, не шприц, не сплошную изнанку —
источник любви, что пока не иссяк.
Когда её длинные пальцы дрожали,
дыханием грел их, как хрупкий фарфор.
Она, словно ласковый зверь, прижималась,
и вспыхивал светом сквозной коридор.
Шептались подъезды, скрипели ступени,
плевались, ворчали соседи: бу-бу...
А он различал в этой хрупкой сирени
не «дно» и не «пропасть» — живую судьбу.
И в каждой молекуле бархатной кожи,
в изгибе сутулых и худеньких плеч,
томился огонь — турмалина дороже,
способный своим полыханием сжечь.
Сгибались колени, ломались надежды.
Друзья говорили про горький финал.
А он согревал её руки, как прежде,
и в синих глазах океан узнавал.
Он в них погружался, как в бездну морскую,
где рифы из боли, а дно — из тоски.
и каждая клетка, безумно ликуя,
срывалась с обрыва, ломая мостки.
Скользил субмариной — смешной Наутилус,
не споря с волной, понимая сто раз,
виной его гибели будет не вирус,
а синие радужки...Светкиных глаз.
